Ауффенберга я не читал. Полагаю, что он напоминает Арленкура, которого я тоже не читал./ Генрих Гейне

ЗАПИСКИ БРАЧНОГО АГЕНТА

Июль 25, 2011

«Записки брачного агента»
Основано на реальных событиях Здравствуйте. Я — агент Виктория. Не пугайтесь, я не агент 007. И даже не агент недвижимости. Я — брачный агент, переводчик.

До того, как стать писательницей, брачное агентство было моим «делом жизни». В общем, «родом деятельности».

Но как-то в мелькании лиц, судеб и анкет, в этом вечном беге за человеческим, женским счастьем я сделала паузу. «Стоп, Виктория. Пожалуйста, стоп!»
Я раздала анкеты всем постоянным клиенткам брачного агентства. Всем, кто ходил в брачное агентство, как на работу. И попросила  их рассказать одну историю, один роман, один случай, эпизод…Один-единственный. Не важно, счастливый или нет. Но «самый-самый».

Откликнулись не все, далеко не все. Что поделать, многие стесняются «душевного стриптиза». Но, все-таки, в назначенный срок ко мне на стол вспорхнули и улеглись пять анкет, пять женских судеб.

Кроме того, психологи — мужчина и женщина — прокомментировали каждую историю.

Признаюсь, их мнения не всегда совпадают с моим, и, возможно, не совпадут и с вашим. Но психологи очень хотели высказаться! Здесь я мысленно ставлю смайлик и приоткрываю завесу истории первой.

***

История Первая. Комиссар полиции.

Да, бывает, бывает любовь с первого взгляда! Думаете, нет? Помню, когда привычным движением руки я открыла очередное письмо иностранного жениха, то огромные зеленые глаза, военная форма и посеребренные виски парализовали меня на мгновение.

Ему перевалило за 55, и в своих письмах он сам не мог определиться, зачем же он пишет мне.

Стаф (так звали комиссара) умолял меня не пугаться разницы в возрасте, а уже в следующем письме он впадал в панику, мусоля и повторяя, как заклинание – «29″. Именно такой была наша разница в возрасте.

Стаф метался, находил тысячу причин, чтобы убить нашу переписку и тысячу и одну причину, чтобы воскресить ее. Да, бельгиец был очень красивым мужчиной: возраст облагородил его, и когда я представляла его молодым мальчишкой, то казалось, теряю сознание от такой неземной привлекательности и сочности. К тому же, тот факт, что он служит в полиции, подогревал мой интерес. В общем, я основательно и подозрительно быстро влюбилась.

Тридцать лет голубок мой проворковал со своей женой, а потом она умерла от рака – печальная история. Умирала женщина долго и мучительно, и несколько последних лет он провел у ее постели, разрываясь между работой и домом и каждые четыре часа вводил ей обезболивающий морфий. Пока однажды все это не кончилось, и он сам, своей рукой, закрыл ее бирюзово-зеленые глаза…

С тех пор просвистело четыре года, и только сейчас герой моего романа позволил себе снова вдохнуть жизнь. Да, я прониклась особым сочувствием, потому что не раз представляла в мыслях, что супружество — не только великое блаженство, но и огромная боль, и готовность на долгие годы приковать себя к другому человеку, делать его страдания своими. Не все могут пройти через это «правильно».

В общем-то,  все было хорошо в наших отношениях поначалу, но мысль о неприлично большой разнице медленно и мучительно (тоже сродни раку) съедала его изнутри. Бельгийцу льстила и манила перспектива брачного союза с девушкой, годящейся ему в дочери, и в тот же момент эта мысль приводила Стафа в бешенство.

В итоге спутанный клубок наших отношений выткался в бесконечные скандалы и упреки. С моей стороны были слезы и унижения, о чем я сейчас очень жалею, но тогда…Тогда мной владело страшное отчаяние и вера в то, что стоит чуть-чуть поднатужиться и дело уладится, мы начнем понимать друг друга и создадим семью. Да, на меньшее я не претендовала и не понимала, почему только погасив очередной конфликт на «мирной» семейной ниве, вспыхивал другой, еще более грозный.

Стаф вопрошал: «Вэа а ю?»- «Где ты?», потому что сеанс нашей связи, проходивший обычно в восемь вечера, иногда приходилось откладывать из-за моей ненормированной и ненормальной работы судебным приставом. И вот тогда… сердце сжималось и кувыркалось. Женская интуиция предсказывала бурю, пожар, словесную перепалку – все, что угодно. Быстро — быстро я щелкала клавишами телефона, сладкоголося смсками, что я «уже бегу домой, просто автобус задерживается», или неся прочую ахинею.

Стаф пытался сдерживаться, но нотки, указывающие на вскипевшую кровь, проскальзывали в голосе. Он тоже бичевал себя за то, что позволил себе полюбить «молодуху», но от этого страдали мы оба.

Однажды мне «повезло» еще больше: мой сосед Славка приперся смотреть футбол. Электричество в его комнатушке отключили за неуплату, и он завалился ко мне. Конечно, что у нас могло быть общего с неказистым парнем, забывающем оплачивать счета вовремя? Ни-че-го.
Наверняка, у многих из вас есть такие соседи-простачки или полу-пьяницы, которых вы и презираете, и жалеете в душе. Славка был один из них. Но Стаф этого не ведал. Точнее, не понимал.
Славка-дурачок, знавший о моем интернетном романе, забылся и слишком громко заорал: «Г-о-о-о-л», а Стаф своим полицейским чутьем быстро вычислил присутствие мужчины, даже определил безошибочно возраст. Сначала он спросил надтреснутым голосом: «ты одна?». Спросил так спокойно, что я поняла: сейчас все и начнется. Под словом «все» подразумевалось обвинения, крики, рыдание в трубку и бесславное падение нашего и без того хрупкого, как ледяная корочка, мирка. Я залепетала, что «сосед зашел на минутку посмотреть футбол» и разрыдалась — настолько унизила меня собственная беспомощность. Захотелось не закричать, а заорать или впулить трехэтажным бельгийским матом: «Я не могу так больше, перестань меня убивать!». Однако, телефонные рыдания Стаф расценил, как признание моей вины и пришел в ярость. Он орал, периодически переходя на колкий фламандский, но каждое слово сплошным конвейером проникало в мозг.

«Ты проводишь время с мужчинами там, потому что я стар для тебя и ни к чему не годен, как развалина»! И далее неразборчиво на фламандском. Я тоже кричала, но потом, кажется, резко умерла, молча опустила на рычаг трубку и пошла на кухню пить чай.

По нашему ору Славка догадался, что мы крепко поругались и причина для ссоры заключается в нем. Он вскочил, побежал ставить чайник и, стараясь не выдать своего волнения, небрежно процедил:

- Да пошел он, приЫц голландский. Прибежит еще!

- Я понимаю, лучшая защита – нападение, но заткнись по хорошему, лучше! Кто тебе дал право распугивать моих женихов?

– Этот старый мачо – теперь твой жених? Что, на раритет потянуло? А русские парни, значит, тебя не устраивают? Куда нам с нашим рылом!

Ну да…да, я догадывалась, что раззяве Славке я нравлюсь, как женщина, но я-то уж точно не давала ему никаких надежд. «Кобель не захочет, сучка не вскочет» – грубо, но правда.
А в тот момент от переизбытка энергии я накинулась на обидчика и залепила пощечину так, что Славкины очки просвистели в воздухе и шмякнулись в углу.

Он нелепо заморгал огромными подслеповатыми глазами и даже не заорал, нет, он зашипел:

– Дура! Вы что, бабы, умом все тронулись разом? За иностранца, значит, хотим замуж выйти, а наши мужики вам, естественно, не подходят? Все мужья должны быть Джонами и Стафами, дас ист фантастиш! А Вася Пупкин – нет, ибо Вася – зачуханный слесарь, да русский к тому же, да еще из города Лесного Свердловской области!

Славка скривил рот и устало опустился на покосившийся табурет.

Да, мой смешной очкарик действительно казался сейчас простолюдином, сидящим перед расквашенной на столе пачкой «Беломора», на фоне аляповатых обоев с цветочками.

Обои! Бог мой! Я вдруг посмотрела на них взглядом художника. Вверху у потолка край отвалился и бумага частенько потрескивала, сползая под тяжестью вниз, заставляя меня вздрагивать ночами.

Но сам мой нелепый герой казался несломленным и непокоренным, в нем вновь проснулось упрямство, свойственное многим русским.

- Послушай, Иришка, мы с тобой друзья и даже спали на одном диване несколько раз. Помнишь, когда я потерял ключи от квартиры, жил два дня у тебя? Места было чертовски мало, и мы лежали на диване, прижавшись друг к другу почти в обнимку, но между нами ничего не было и быть не могло, естественно.

- Помню. А почему «естественно»?

- Потому что, знаешь, ты из другого теста. С тобой приятно общаться, не скрою, но, наверное, сбой произошел там, наверху, и ты родилась по ошибке в российской провинции. Ты стараешься переделать свою карму сейчас, мучаешься и мышиной возней раздражаешь нормальных людей. Ты мне нравилась, когда я переехал в ваш дом и даже, как дурак последний, стал планы строить. Обрадовался. А тебе Джоны нужны, и ты просто бесишь меня этим! Иногда, мне даже тебя хочется убить! Что тебе не хватает? Твой старый козел, что звонил только что, ни во что тебя не ставит! Опять наорал, даже и не скрывает, что считает тебя маленькой шлюшкой, а он, как Шерлок Холмс, выводит нечисть на чистую воду и гордится своей проницательностью. Вы так распределили роли? Он же втаптывает тебя в грязь и самоутверждается, кажется себе правдолюбцем. Ты терпишь его потому, что он живет в Бельгии, а не в России, да?

Ох, на Славку кричать и пытаться заставить смолкнуть было бесполезно, да я и не смогла бы, потому что слезы барахтались в глазах и вся безграничная ярость, готовая обрушиться на него в любой момент, просто опьянила меня. Даже язык не шевелился, и губы слиплись, как от жажды.

Я не знала, то ли Славка тоже был готов прослезиться (но это вряд ли), то ли просто его белки покраснели от долгого ношения очков, но мы выглядели, как два взмыленных идиота.

Мы замолчали, и ничего не хотелось в тот момент, кроме честности. Было трудно признаться, но Славка казался прав.

Да, я любила Стафа, как девчонка, хоть и не потому, что он бельгиец, а потому что…не знаю, любила за все! За его опытность и солидность; за ум состоявшегося человека — комиссара полиции, обладающего властью; за его рассказы о далекой маленькой Бельгии, о которой я мечтала ночами, рассматривала ее под лупой на карте — такая она была крохотная, вышедшая из старой европейской сказки.

Я млела от фотографий, присланных Стафом: он фоне нереальных игрушечных замков с остроконечными шпилями, со стенами увитыми плющом, сложенных из средневековых булыжников. И его фламандский язык, похожий на финский, был для меня в диковинку и интересен до бабочек в животе.

«Ах – думала я – в бельгийской заводи все иначе: тихо, спокойно».

Уик-энды у Белого моря, серое европейское небо, Валония и Фламандрия: две части Бельгии, с их вечным соперничеством, несколько сот сортов пива и прочее, прочее уносили меня в мечтах далеко.

И вот,  все медленно, но неуклонно рушится: мужчина в моем доме, скандал Стафа и сцена ревности. Но ведь это не так! Что же мне делать? Я не могу потерять его!

Меня вновь охватила паника. Казалось, если я не изменю что-либо в ближайшие пять минут, мы расстанемся навсегда и я, судорожно срываясь, стала набирать СМС.

«Позвони мне, пожалуйста, мы должны объясниться, позвони мне!»-летели пронзительные послания.

На несколько минут я действительно лишилась рассудка – потому что ответа не последовало, и в тот момент я готова была отдать пол жизни за один его звонок! До сих пор не знаю, что со мной случилось тогда — я продолжала слать безответные СМСки, пока на счету не закончились все деньги.

Славка, видя очередной приступ невменяемости, тихо и молча ушел, правда, предупредительно оставил на столе несколько своих бутылок пива, чтобы было чем разбавлять горе.

И снова тишина. Телефон молчал, весело мигая клавишами.

Я судорожно искала выход: надо срочно положить на счет деньги и продолжать, продолжать объясняться! Он поймет, обязательно поймет, как я люблю его и позвонит!
Но было слишком поздно — все магазины закрылись, а дожидаться утра казалось чересчур мучительно.

И тогда я подняла трубку домашнего телефона и стала звонить в Бельгию, хотя никогда не звонила Стафу сама, ввиду очевидной дороговизны международных звонков.

Я просчиталась опять. Со Стафом поговорить так и не удалось: на другом конце мой звонок сбросили и поставили на блокировку. Я давила кнопки, но в ответ тикали лишь бесконечные короткие гудки. Все пути были перекрыты. Не буду описывать приступы паники и прочее.

Помню, я завыла после этого так, что соседи стали громыхать по батарее, думая, что это воет моя собака (а она все это время мирно спала под кроватью). А может быть, они подумали, что в моей квартире кого-то расчленяют заживо. Хорошо, что была пятница и впереди маячили выходные, иначе все равно я бы не пошла на работу – так безразлично стало все происходящее.

Глупые, мы ведь мечтали, что как только я приеду в Бельгию, мы заведем ребенка и пригласим маму навестить нас!

Все выходные я просидела дома, сжимая в руке телефон. В голове постоянно крутились нелепые фразы, которые недавно выучила на фламандском — я уже успела взять несколько уроков у репетитора. Мама плакала вместе со мной и говорила, что все к лучшему. Ей не слишком нравилась такая большая разница в возрасте – Стаф и мама были ровесники.

Через три дня Стаф прислал мне по Интернету письмо:

«Добрый день. Ты забыла, что я комиссар полиции и вижу насквозь твою ложь. Ты обычная обманщица, готовая очаровывать мужчину, а в это время прыгать из постели в постель и предаваться разврату. Долго же ты строила из себя кроткую овечку, пока я не поймал тебя за хвост. Ты, ведь, хотела завладеть мной, потом моими деньгами и имуществом, не так ли? Пусть я не миллионер, но ты рассчитывала довершить начатое. И все это время менять любовников за моей спиной — как ты и делаешь это сейчас. Представляю, как вы насмехались надо мной вместе!

Дорогая моя, не забывай, где я работаю. Работа в полиции сделала меня умным и опытным в таких аферах.

Нет, я не удалю твои фотографии из моего компьютера. Но это не потому, что я все еще питаю к тебе чувства, а для того, чтобы я мог всегда помнить, что собой представляют нечестные русские женщины. Ищи другого глупенького иностранца из Западной Европы для своего обмана! Я — крепкий орешек, так как слишком умен для тебя и твоих молодых любовников!»

Стаф впервые, словно со стороны, показался мне слишком примитивным и глупым. Больше не хотелось ввязываться в словесную перепалку и упражняться в сквернословии. Все, что я написала в ответ емко и от души, заключалось в одном предложении: «Стаф, работа в полиции сделала тебя не «умным и опытным», а глупым и подозрительным».

Чем закончилась эта история?

Через несколько недель, проведенных в бреду, с помощью друзей и мамы, наконец-то мне удалось отпустить Стафа из сердца и простить. Больше не сдавливало горло от внезапных звонков ( все надеялась, что это он). Я уже спокойно принимала происходящее: мне звонят все, кроме него. Тяжелее было избавиться не от любви, а от нанесенной обиды и поразительной несправедливости. Уж я-то знала об отсутствии намерений травить его мышьяком в ожидании скорой кончины, выманивать деньги и кочевать из постели в постель. Если бы это было действительно так, то мне было бы легче забыть его, но из-за несправедливых обвинений казалось, что груз на сердце потяжелел вдвое.

И все-таки, я отпустила его и успокоилась, хотя даже смотреть в сторону мужчин не хотелось еще очень долго.

***

Через два месяца, аккурат в свой день рождения, совершенно неожиданно я опять наткнулась на письмо бельгийца в своем ящике:

«Моя русская Ирина, я пишу тебе в твой день рождения, потому что хочу поговорить с тобой. Все это время, что мы не вместе, я продолжал думать и вспоминать наши долгие разговоры вечерами. Помнишь? Мы обсуждали и политику, и экономику. Ты говорила мне предложения на фламандском, а я на русском. И так смешно все получалось

У меня все хорошо, на работе меня повысили: теперь я заместитель шефа полиции. Через год он уходит на пенсию, и я должен занять его место. Хотя, пробуду в этом кресле недолго. К сожалению, мое время тоже неумолимо. Карьера удалась, но не хватает чего-то главного, что я пропустил…

Ирина, мне без тебя тоскливо и вычеркнуть тебя из сердца не получилось. Мне ужасно плохо. Ты понимаешь, о чем я говорю и сможешь прочесть между строк. Напиши мне свое решение, если возможно опять все начать сначала….я буду ждать…

Твой Стаф»

Сначала все показалось злой шуткой, но оказалось, что это правда раскаявшегося Стафа.

Потом я дико истерично хохотала, до тех пор, пока соседи опять не начали терзать батарею в недоумении. И хотя на тот момент на любовном горизонте не маячил ничей корабль, я смогла оценить ситуацию критически и не броситься вновь в омут нашей горькой любви. Лампочка в небесной канцелярии перегорела.

Два месяца назад за такое письмо от Стафа, я бы отдала пол жизни! Да что там! Всю жизнь целиком! Но сейчас…Сейчас вспомнилось все: «и нечестные русские женщины, обманывающие доверчивых иностранцев» и «лгунья, готовая совершать пируэты из постели в постель» и прочее бесчестье.

Не буду пересказывать свое ответное письмо, но хотя мои зубы и скрежетали, а глаза метали искры, я оставалась в рамках приличия. Села за старенький комп и честно написала Стафу, что считаю его обыкновенным предателем, который периодически будет изливать свою ярость на таких девушках, как я. Поэтому он и выбрал русскую из провинции. А потом, пережидая его недельные бойкоты, девушка должна будет ждать смены гнева на милость. И за это время много нового она узнает о себе: что для него она, оказывается, обыкновенная потаскушка «оттуда». И вообще, предателей я навсегда вычеркиваю из своей жизни и ты, Стаф, давно уже вычеркнут. Поэтому все, о чем я мечтаю, вспоминая его – о том, чтобы он направил свою энергию для продолжения полицейской карьеры, которая сделала его таким «умным и опытным».

К счастью, эту подвернувшуюся возможность высказать всю свою боль и навеки избавиться от нее, я считаю отличным подарком судьбы на свой день рождения. Психотерапия, согласитесь.

Наверное, эта история требует послесловия? Знаете, так иногда бывает в голливудских фильмах: «Джейн выросла в приемной семье и не пошла по стопам матери; Пол поступил в университет и никому не рассказывал о случившимся..» Смешно. Ну, хорошо, скажу.

Прошло пять лет. Я вышла замуж за канадца. Так получилось, брачный агент Виктория позаботилась подсластить мою пилюлю.

Я очень люблю своего канадского мужа. Он мой ровесник. У нас уже трое сыновей.

Бог мой! Вы только вдумайтесь! Трое сыновей – 2,3 и 4 года. А еще у нас в загончике живут четыре морских свинки, а в моем почтовом ящике сидит сотня писем от Стафа, которые приходят регулярно по праздникам. Не знаю, что он пишет. Я их храню…но не читаю.

Ирина Леонова, г.Лесной, Свердловская область.

*****

История Ирины глазами психолога. Комментирует Бажуткина Татьяна Андреевна, врач- психолог  реабилитационного центра  «Мелодия души»  koleso222@mail.ru

После прочтения этой истории у меня сложилось неоднозначное впечатление. Психологические портреты обоих действующих лиц очень четкие.

С одной стороны, пожилой иностранец, которого разница в возрасте волнует больше, чем девушку. Ее этот факт смущает мало. Он долго приходит в себя после смерти жены и поэтому, когда им увлекается довольно юная девушка, он с удовольствием ныряет в роман, как в омут. Правда, не без опаски.

Профессия полицейского, плюс возраст накладывают отпечаток на характер. Человек подобной специальности, как правило, мнителен и недоверчив. Отсюда яркая ревность и тотальный контроль. То есть, не имея ранее отношений с молодыми девушками, его тянет попробовать, но…»и хочется, и колется».

Что касается девушки.  Ирина живет в провинциальном городке, имеет маленькую квартирку или, правильнее сказать, комнатку без хорошего ремонта и мебели. Работа у нее тяжелая: целыми днями ходит по чужим квартирам и выбивает долги у таких же бедных, как она, людей. Тут волей-неволей захочется сказки. Для нее заграница – это что-то очень неземное, где-то не на этой планете, далеко от работы, пьяниц – соседей и разбитой квартирки. Заграничный жених для нее — сказочный принц, который должен подарить девочке из провинции другую, сказочную жизнь.

Для многих девушек в нашем обществе 26 лет — возраст критический: пора бы и замуж выходить. С ее стороны поиск иностранного жениха – путь в светлое завтра, в сказку, которую ей должна дать свадьба. Поэтому она целенаправленно ищет себе партнера из-за границы.

В данном случае Ира ищет не любовь. Она ищет другую жизнь, которую впоследствии и находит. Любой брак стоит рассматривать со стороны будущей перспективы.

Что ждет эту пару по прошествии, к примеру, 10 лет? Брак между ней и бельгийцем изначально был бы обречен на провал из-за разницы в возрасте. Сейчас будущему супругу 55 лет, и он еще относительно бодр и вполне может разделить ее увлечения: пойти с ней в поход или в театр. Но с возрастом общее уйдет. Ему захочется спокойствия, а из нее ключом будет бить энергия молодой женщины.

Рождение детей. Она еще молода и может стать счастливой мамой одного или нескольких малышей. Но когда чада достигнут сложного переломного подросткового возраста, их папе стукнет 70 лет. Что хорошего он сможет им дать? Чем помочь?

Конечно, менталитет европейцев несколько иной, нежели русский менталитет, но родители во всех странах останутся родителями и сталкиваются с одинаковыми подростковыми проблемами.

У меня, как у психолога, возникает вопрос: зачем с первых же попыток строительства еще хрупких отношений впрыскивать в них яд обмана? Точнее, «милого утаивания» правды?

Девушка работает судебным приставом, я упоминала выше специфику этой работы. У нее ненормированный рабочий день. Но почему сразу не признаться в этом бельгийцу Стафу и начать диалог на равных? Страх, неуверенность в себе, недоверие партнеру…

Итог: и без того хрупкие отношения разбиваются вдребезги, да еще оборачиваясь скандалом.

В моей практике был случай, который поможет понять механизм возникновения семейного кризиса.

Одна из моих клиенток не могла иметь детей по физическим показателям и очень переживала из-за этого. Так получилось, что она познакомилась с мужчиной, у которого уже было трое детей от прежнего брака, и он не видел себя снова в роли отца. Конечно, она не стала афишировать свой, как она считала, «дефект».

Казалось бы, идиллия: каждый нашел что хотел. Но через два года брака мужчина почувствовал «зов природы» и все настойчивее стал обсуждать тему потомства. Вот тогда и пришлось сказать правду.

Итог печален. Обвинив женщину во лжи, мужчина ушел, хлопнув дверью.

Что было бы, если бы все нюансы своего здоровья и, в частности, женского, были оговорены сразу? Тогда бы мужчина изначально не примерял на себя  ролевую модель отца нового семейства, психологически сосредоточившись на том, что у него уже есть трое детей.

Возможно,  конфликта удалось бы избежать, так как «детский вопрос», если бы и поднимался, то в другом аспекте, например, усыновления. А так все пошло, как говорят в народе: «хотели, как лучше, а получилось, как всегда».

И наконец, в нашей истории про Ирину фигурирует, правда, не описывается детально ее новый муж — канадец. Но хочу сказать, что кризис, разрыв отношений, слезы и боль — это не только плохо.

В психологии вообще нельзя судить категорично. Любой наш душевный кризис — перерождение в себе. Готовность строить отношения с новым партнером, но на новом качественном уровне. Если бы не было Стафа, возможно, не было бы и брака с канадцем. Ирина поняла, что надо быть открытой с тем, кто претендует на совместное построение гнездышка; надо избегать лжи; надо уметь ценить себя, а иногда и постоять за свой авторитет.

Стаф преподнес хороший урок, это я четко прослеживаю в ее истории.

Поэтому, желаю Ире женского счастья, и пусть не омрачит ее семейный небосклон новая буря!

Комментирует психолог Вениамин Сухарев veka@nekto.com

Да, история из разряда классики неудавшихся отношений, которую коротко можно пересказать примерно так: кто-то что-то недопонял, кто-то недосказал, кто-то вспылил, а кто-то не понял, потом кто-то не позвонил, а когда позвонил, то все уже было кончено.

А если подробней, то мы здесь видим то, что происходит со многими людьми изо дня в день и оставляет о себе массу как приятных, так и не очень приятных воспоминаний. Но красной нитью здесь проходит ностальгия и желание все вернуть и исправить. Именно такие истории, как в жизни мужчин, так и женщин, нередко приводят к семейным ссорам и упрекам типа: «Зачем я за тебя вышла, у меня такие перспективы были!»

Но давайте разберемся подробней и попробуем понять, что в целом произошло, да и вообще, могло ли что-то получиться.
Итак, Стаф: человек уже в возрасте, с достаточно нелегкой судьбой, который долго и мучительно провожал в последний путь свою тяжело умирающую жену. Человек очень порядочный и цельный, воспитанный в традиционном ключе. Но, как и любого другого человека с такой судьбой, его изменила профессиональная деформация личности. Из-за воспитания его постоянно преследовало чувство вины: за то, что он пытается взять в жены молодую девушку; за то, что он «предает» свою умершую жену. Как настоящий мужчина он не мог держать это в себе, что и приводило к частым вспышкам гнева и самобичевания. Профессиональная же деформация, на фоне гложущего его изнутри чувства вины, сделала его подозрительным и недоверчивым, и он ничего не смог с собой поделать.

Главная героиня тоже оказалась довольно цельным человеком, влюбившимся в Стафа, и долгое время стойко и мужественно переносила все его внутренние проблемы, как настоящая русская женщина, прощая и понимая его. Но, как любая гармоничная личность, она также имеет свою гордость, которая не уступает гордости бельгийца.

И в один прекрасный момент это случилось. Стаф, взбешенный и «накрутивший» себя, вспылил, после чего, продолжая накручивать себя еще больше, пошел на разрыв. Хотел ли он разрыва? Разумеется, нет. Он просто сорвался, и в нем включились древние инстинкты, которые он не мог контролировать. Героиня долго ему писала и пыталась выправить ситуацию, но он, чувствуя себя обиженным и возбужденным, не отвечал ей, упиваясь своей психологической победой над русской женщиной и повышенным вниманием к себе. Ему подсознательно нравилось смотреть на унижения героини рассказа. Но всему приходит конец, и в один прекрасный день жизнь героини пошла своим чередом, и она, переступив через себя, вычеркнула Стафа из своей жизни.

Когда он заметил, что внимание к нему угасло и критически оценил всю глупость и абсурдность своих действий, он постарался самостоятельно выправить ситуацию, но было уже поздно. Они попросту поменялись местами и теперь уже ему пришлось закидывать героиню рассказа письмами и стараться вернуть ее себе. Учитывая то, что оба героя рассказа довольно сильно похожи друг на друга, то можно сказать, что героине, как бы она не отрицала этого, тоже нравилось и нравится внимание от пожилого шефа полиции бельгийского городка.

Рассуждая о том, чего не произошло, я могу отметить, что из них бы получилась отличная пара из двух гармоничных личностей со схожими недостатками, и если бы они стали жить вместе, то за недолгое время «притерлись» бы друг к другу и жили бы долго и счастливо.
Но, к сожалению, история не имеет сослагательного наклонения и все получилось так, как получилось. У каждого героя истории есть то, что он хочет: у героини послушный муж, о котором практически не упоминается в истории, что тоже о многом говорит, и любимые дети. У Стафа есть хорошая работа, временные связи с женщинами и цель найти свою вторую половинку. Но обоих их объединяет ощущение того, что где-то они сделали ошибку и каждый из них мечтает повернуть время вспять, чтобы все изменить.

История вторая. Лера + Джон =???

В обще-то, пойдя к делу творчески и попросив клиенток своего брачного агентства написать по одной главе самого запоминающегося романа, я планировала быть приватным наблюдателем. Так оно и есть. Приватный наблюдатель. Но об одном случае я хочу вам рассказать от своего имени.

Моя институтская подруга Лера, она же по совместительству клиентка брачного агентства, проделала непростой путь к иммиграции. И именно об этом случае я часто вспоминаю.

Екатеринбург. Аэропорт. Мы встречаем Джона, безумно запавшего на Лерку из нашего брачного каталога. Не желая оттачивать перо на ком-либо еще, Джон писал ей поэмы-признания, я честно переводила их, а также сочиняла ответы. Так делают все брачные агентства: красноречивые переводчицы поддерживают «огонь» в иностранцах. С разрешения дам, конечно.

И вот он, день Джонова приезда. Самолет со свежей партией заморских женихов приземлился в Екатеринбурге. Мы стояли с табличкой «Джон Гарбер» и, сгорая от любопытства, выжидали, кто из общего потока мужчин направится к нам.

Наконец, мы увидели ЕГО.

Сначала глаз ухватил округлое, выпирающее вперед брюшко, которое колыхалось и дышало на уровне моего взгляда. Далее вырисовывались узкие плечи. Бог мой, со следами перхоти! И венчала все всклокоченная седовласая голова, однако, с очень умным и проницательным лицом.

«Гуд монинг!» – сказала голова размашисто, типично по-американски, с блеском отполированных зубов.
Лерка, исходя из обычной логики, должна была млеть от счастья, предвкушая удачное заарканивание, но бедная девушка, наоборот, впала в кому.

Да, Лерку нельзя было назвать умной в науках. В психологии, например. Но она брала свое наблюдательностью, интуицией и легкостью задавать откровенные вопросы. Тем самым она укладывала собеседника на лопатки, пока он, мыча, пытался оправиться от вопроса, попавшего прямой наводкой. А Лерка обретала полнейшую власть над его незащищенной душой.

У меня, черт, не получалось брать крепости штурмом! Это легкий и естественный шарм – либо есть, либо нет.

Пробуя быть «как Лерка», я терпела фиаско. Мои откровенные вопросы ставили собеседника в замешательство, он сразу замыкался в себе или уклончиво переводил разговор.

Сейчас моя спутница была в раздумьях. Нет, возраст жениха…кхм…далекий от молодежного, не совсем смущал ее. Точнее, совсем не смущал. Надо знать Лерку, что бы понять, что разница даже в 100 лет – обстоятельство, не стоящее внимания. Жених честно, и немного смутившись, сразу напомнил, что ему 65. То есть, на момент встречи с милой, разница составляла лет 40.

Мы снова уставились на крохотную Джонову голову, вертевшуюся между нашими грудастыми молодыми телами. Так как голова была вровень с плечами – моим и Леркиным — мы производили впечатление двух молодых девиц, присматривающих за пожилым дядюшкой. Но Лерка нервничала. Безусловно, она вынашивала свои планы и возможно, не замечала комичности всего происходящего.

«Я хочу в Америку!» – кричали ее зеленые глаза. «Что же мне делать с этим старикашкой? Быстрее! Быстрее! К черту условности!»

И плавно полилось время. Чинное и драгоценное время, выделенное брачным агентством, для «узнавания» друг друга. Я бы сказала, это был первый раунд переговоров по превращению парочки «Лерка – Джон» в супружескую чету.

Мы решили отправиться в милый свердловский ресторанчик «Жемчужина».

Сначала пришлось объяснить гостю, что Свердловск — старое название Екатеринбурга, и город был назван так в честь большевика Свердлова.

Мы даже прошлись к его памятнику, но оказалось, что помимо голубиных отметин на голове Якова Сигизмундовича, его вид значительно подпортили и русские повстанцы, облив чугунного комуняку кровавой краской.

Джон кашлянул и крякнул деликатно, озираясь по сторонам. Памятник произвел на него зловещее впечатление. Наверное, он боялся, что после списания в архив коммунистического режима, вместо демократии в Россию пришла анархия – «мать порядка». В каждой стайке молодежи он видел угрозу жизни, опасливо и украдкой вглядывался — нет ли у проходящих оболтусов в руках баночки с ядовитой краской, подобной той, что алела на голове Свердлова.

Да что там чугунный Свердлов! Желание Джона найти себе невесту в русских краях было столь велико, что остановить американца не могли бы ни воинствующая молодежь, ни, подозреваю, атомная война.

Вот только Леркино сердце оставалось холодным, как булыжник свердловской мостовой.

Конечно, выглядела моя подопечная отменно, ибо к приезду жениха она основательно почистила перышки и сияла ухоженностью по всему периметру роскошного тела. Невозможно было найти ни одного забытого кусочка ее тельца, которого бы не коснулась рука профессионала: солярий, макияж, укладка, маникюр, массаж для тонуса. Если добавить дружелюбную улыбку и свет в глазах, то Лерку можно было бы назвать русской топ-моделью, не меньше. Но вот с этим была проблемка. Ни один салон не в силах подарить чистое сияние глаз, и Леркина сухая, вежливо-надменная улыбка едва могла расположить к себе.

Но Джон, кажется, не сильно расстраивался из-за этого, он глотал слюнки при виде русской красавицы и тоже пытался хорохориться.

Надо сказать, что профессиональная интуиция толмача уже предсказывала мне испорченный вечер. Опять мое дурацкое чутье вылезло раньше времени! Но слишком уж не тянул жених на «принца девичьих грез». Да и невеста, честно говоря, все больше смахивала на стерву.

Конечно же, мое предчувствие не замедлило сбыться! Когда мы подъехали к заветному ресторанчику и собирались отпустить такси, Джон взбрыкнул, как необъезженная лошадь.

А все потому, что таксист — молодой прощелыга — смекнув, что две красотки ведут под уздцы старого и небедного иностранца в ресторан для разведения на бабки (в чем таксист был твердо убежден), тоже решил получить свою часть пирога, и заломил цену, которую бы нашим согражданам предложить не осмелился даже мысленно. Водила уперся и ни в какую не хотел сбавить. Английская речь подействовала на него опьяняюще, и упускать добычу парень не собирался.

Джон, на редкость быстро освоившийся в местных ценах, оказался не готов к такому повороту событий и решил поставить обидчика на место. Он нырнул к водителю, так, что снаружи виднелась только его округлая попа, затряс кулаком и вскоре полилось, покатилось по округе давно привычное для русского уха, словно из голливудских фильмов: «Фак ю, сан оф зэ бич!».

Русская гордость водителя тоже оказалась задетой, и в ответ он обложил нашего жениха теми же словами, но исключительно в русском варианте. Перебранка стояла настолько громкая, что вмиг привлекла внимание зевак: не часто приходится видеть злобствующих иностранцев!

Вокруг стали собираться гуляки. Нам с Леркой одновременно показалось, что через несколько мгновений начнется нешуточная драка и нашего новоиспеченного жениха могут просто поколотить, так как преимущество было явно не в его пользу.

Лерка вытянула из своего кармана тысячу, за обладание которой, в общем-то, и разгорелся сыр-бор, швырнула в лицо водителю, после чего всей пятерней с длиннющими когтями вцепилась в Джонову попу, торчащую из машины, и рывком поставила гостя на ноги перед собой, хорошенько при этом то ли встряхнув, то ли отмутузив. Кажется, на все ушло меньше секунды.

Потом русская пышнотелая красотка  еще раз встряхнула щуплого поникшего жениха и напоследок уничтожила его таким взглядом, который, клянусь, испепелит любого мужчину, не взирая на национальность, возраст и социальную принадлежность.

Растерянный от ярого сопротивления таксист матюкнулся и поспешил ретироваться, видимо опасаясь, что Лерка с тем же азартом примется и за него.
Джон, набравший обороты и зардевшийся румянцем, продолжал гнуть свою линию: «Я пятнадцать лет служил в разведке!» – орал он. «Я выполнял боевые задачи, у меня есть благодарность от самого президента, и ни разу, ни разу я не отступил перед противником! Почему сейчас я должен позволять какому-то молодчику нас обманывать!»

«Объясни ты ему – орала в ответ Лерка – мне пофиг на президентские грамоты! Я не хочу мордобоя перед рестораном и не хочу смотреть его размазанную физиономию все оставшиеся дни, это во-первых!! А во-вторых, пойми же ты, наконец, скотина – проорала она жениху (хорошо, что жених не черта не понял) — частники на своих колымагах берут по-минимуму, а таксисты сдирают раза в три больше, особенно, если везут к хорошему ресторану! Это Россия, Джон, запомни! Один раз тебя подбросят бесплатно за красивые глазки, а другой раз ты отвалишь пол зарплаты!»

Трудно иностранцам понять специфику других государств, но Джон, кажется, начал постигать азы российского бытия. По крайней мере, он успокоился и стал дышать ровнее, румянец на его американских щечках стал не таким зловеще-багряным.

Я опасалась, что в его возрасте он запросто может получить инфаркт, если будет все происходящее в России принимать близко к сердцу. Даже стало его по-человечески немного жаль.

Больше всего я хотела задать ему один, но очень личный вопрос: что толкнуло его в возрасте 65 лет решиться впервые обзавестись семьей, да еще с молодой русской дивой? Но такие вопросы задавать не принято этикетом переводчика, так что до сих пор я не знаю ответ. У каждого найдутся свои резоны, и двух одинаковых причин не будет.

Когда все улеглось, мы вновь ощутили «невыносимую легкость бытия» и наконец-то ввалились в ресторан, где смогли отдышаться за столиком.
От жары и накала страстей все трое дышали шумно, отрывисто, в разнобой, но мы быстро отошли, то есть, вновь приняли  благообразный вид. Думаю, это из-за вертких услужливых официантов-мальчиков — смотреть на их грациозные тела было так приятно, что не хотелось отводить взгляд.

И вот, через минуту мы уже тянули красное вино в бокалах. Джон разрешил нам заказать все, что есть в меню. Однако поесть я не успевала, потому что роль толмача заставляла болтать без умолку.

Джон, пожирая глазами Валерию, сыпал вопросами о ее семье и генеалогическом древе.

Наконец, Лерка попыталась сама заговорить по-английски и продолжила пересказ своей занудной биографии самостоятельно. Конечно, факты ее жизни не располагали к смеху, но, слушая, как чисто по-русски она пытается увязать слова в предложении, я отвалилась от тарелки с жаркое и чуть не «уплыла» под стол.
Да, ее отец умер, когда ей было пятнадцать лет, и мать осталась одна – ну, что тут смешного, прости Господи?! Но Лерка талдычила одно – «умер», да еще попыталась это изобразить на пальцах. Джон делал круглые глаза и пытался понять, что же, все-таки, произошло в ее семье. И моя ехидная улыбка казалась ему странной, так что опять я отодвинула тарелку в сторону и привела предложение в порядок. Поняв, что я чертовски хочу жрать, а видеть их актерские пантомимы нет больше сил, все решили благородно смолкнуть и посидеть в тишине 10 минут. Но недаром гласит народная мудрость: «беда не приходит одна».

Вскоре Джон опять преподнес неприятный сюрприз – пришло время оплаты счета.
Гарсон — смекалистый малый — опять-таки, не хуже таксиста уловив английскую речь за столиком, рассчитывал на хорошие чаевые. Но не тут-то было. Категорически запретив нам оплачивать, Джон долго и с прискорбным выражением лица изучал счет, перепроверяя и ежесекундно требуя пояснений. Даже когда он узнал о том, что Леркин отец погиб, лицо его не было таким прискорбным, как в момент расплаты с официантом. Но памятуя о недавнем конфузе и поняв, что спорить с русскими бесполезно, также нехотя и прискорбно американец потянулся за кошельком. Силы его были на исходе. Счет был выписан с копейками и вместо того, чтобы округлить хотя бы до рубля, Джон высыпал на стол всю мелочь из кошелька и стал уныло набирать необходимое количество медяков.
Весь процесс происходил так медленно и мучительно, что Лерка, следившая за каждым движением крючковатых пальцев своего бравого разведчика, вновь начала заливаться пунцом от злости. Гарсон, поняв, что чаевых он вряд ли дождется, переминался с ноги на ногу и пренебрежительно усмехался, не скрывая презрения, ожидая, когда гость, постоянно сбиваясь и разглядывая сквозь очки монетки, отсчитает нужную сумму.

Я, как всегда, взирала на всё философски. Так жить значительно легче, знаете ли. В тот момент Джон чертовски напоминал мне Кощея из русской сказки, склонившегося над сундуком с деньжонками, перебирая их длинными тонкими пальцами и упиваясь их звоном. Мне очень хотелось сказать прямо, что Джон – Кощей, но он бы не понял этого и обиделся. Кстати, я и приблизительно не знала, как перевести Кощей на английский язык, но судя по выражению лиц окружающих, размышляли мы все в тот момент именно о Кощее Бессмертном.

Когда, наконец, утомленные длительным пересчетом наличности мы высыпали на улицу, (Лерка за спиной Джона, все-таки, сунула парню чаевые) уже стемнело.

Майская свежесть и незатейливый аромат городских яблонь охладили наш пыл и лица. Хотелось жить, думать, наслаждаться только красивым, приятным и чистым: благоуханием городских деревьев и первых цветов на клумбах.

Лерка жила на другом конце города, очень далеко. Она попросила сказать Джону, что не может больше гулять с ним по теплым улицам, потому что в позднее время тяжело добираться домой автобусами. Джон согласно закивал и поспешил расшаркаться, желая ей не опоздать на последнюю «лошадь».

Лерка горячим дыханием досадливо прошипела мне в ухо: «Благодетель! Мог бы предложить прогуляться в такую хорошую погоду, козел, а потом бы отправил на частнике домой. Но нет, переживает, что на последний автобус не успею, и ему снова придется раскошелиться. Ненавижу его, змеюку!»

Лерка развернулась и холодно кивнув спутнику, с гордой осанкой зашагала, поплыла к автобусной остановке, а мы с Джоном молча смотрели ей в след.

О чем в тот момент думал американец, смотря на уплывающую фигуру, не представляю. Но зная Лерку, даже сейчас я могла прочитать ее мысли, скользящие в ее походке, расправленных плечах, широкой поступи и даже по волнам прозрачного летнего платья. Да и что еще могла она думать в этот момент? Конечно же, о том, что все мужики — сволочи, это самое первое. И на сегодняшний день именно Джон казался ей самой большой сволочью из всех.

И последнее. Теперь она твердо решила выйти за него замуж. Назло себе, ему, всему миру и обстоятельствам. Знай наших!

Провожая Джона к гостинице, я слушала, как он мило ворковал о своем героическом прошлом; о том, какой богатый он человек, и что в настоящее время он живет в Вашингтоне, в семи минутах езды от Белого дома и работает в администрации президента. У него свой большой дом в несколько этажей, но ему одиноко там, и он подался за невестой в Россию, ибо «русские девушки красивы, семейственны, женственны и умны». По всему было видно, что Лерка сильно запала в его стариковскую душу, и он твердо решил заполучить ее. Однако, желательно с минимальными финансовыми потерями.

«Какая он красивая, какие у нее большие зеленые глаза и грация кошки!» – твердил пылкий влюбленный.

Мне опять стало смешно до чертиков. Знала-то я Валерию не первый день и прекрасно понимала, что ранняя потеря отца и тяжелое, голодное детство, учеба в институте на последние деньги, работа уборщицей по вечерам, а может и что-то еще сделали Лерку классической стервой, не ждущей от жизни ничего хорошего и чертовски злой на эту самую жизнь. Джон же всего этого не знал (не хотел знать), и как мальчишка, гундосил на все лады, какая она красивая, и как он жаждет жениться на ней.

Я продолжала внутренне истерично хохотать: может, взять и рассказать? Ведь любовь ослепила его и опустошила. Никакие дипломы и белые дома Вашингтона не дадут ему ответа, как жить дальше…но тут мы подошли к гостинице, и я поспешила расшаркаться. Джон, убаюканный своей мечтой, со счастливой блаженной улыбкой засеменил ко входу, предвкушая бессонную ночь в мечтах о своей Лерке – Лауре.

***

«Лерка, вертелось в голове, – как я тебя уважаю и недолюбливаю немного, неужели ты не видишь?» Столько смешанных чувств я не испытывала ни к одному человеку.

Наше знакомство тоже началось чуднО. На самой первой лекции в институте мы случайно оказались за одной партой, и это определило все.
Яркая и уверенная в себе девица подошла ко мне на перемене, предложила покурить и, как бы между прочим, изрекла: «Будем дружить теперь, раз сидеть вместе!»
Да, «сидеть» вместе нам предстояло еще долгих пять лет, словно на нарах и дружить с кем-то все равно придется.

Природной породистой красавицей ее назвать можно было с трудом: иногда Лерка ходила с сожженными перекисью волосами, с длинными отросшими корнями, бледная, без макияжа с густой россыпью блеклых веснушек. Волосы забирались сзади в пучок – так было проще и быстрее. Она судорожно искала работу и хваталась за все. Мама была на пенсии, но работала уборщицей, и Лерка в свободное от учебы время ходила на собеседования, заполняла анкеты, рассылала резюме, помогала в уборке матери. И в тоже время, не смотря на положение заурядной забитой бесприданницы, стиснув зубы, она твердила, что обязательно окончит институт и выйдет замуж за крепкостоящего на ногах, обеспеченного мужика.

Первая попытка была устроиться крупье в казино и вращаться среди толстосумов, но все окончилось быстро и довольно невесело. Оказалось, в казино романтики нет: в первый же вечер хмельной и проигравшийся в пух бизнесмен с досады швырнул Лерке в лицо колоду карт и назвал «сукой», потому что, якобы с ее тяжелой руки он начал нещадно проигрывать. Такого Лерка вынести не смогла и, как обычно вспылив, послала богатого хама к чертовой бабушке. А потом ушла, гордо хлопнув дверью.

В следующий раз она устроилась уборщицей и сильнее стиснула зубы — так просто сдаваться она явно не собиралась! Чем дольше работала Лерка уборщицей, тем стервознее она становилась. Эта работа не только высасывала силы, но, как ни странно, подпитывала жаждой жизни. Только жизни иной: чистой и сытой. Эта работа кричала: «тебе надо идти напролом, бороться и бежать вперед!» Как Алиса в Зазеркалье – чтобы оставаться на месте, надо идти вперед, а чтобы идти вперед – надо бежать. И Лерка бежала, бежала, не разбирая дороги, стиснув зубы и до боли сжав кулаки.

Просчитав все варианты, Лерка-лиса остановила свой выбор на иностранцах, вдохновленная тем, что я работаю в брачном агентстве. Но, естественно, Лерка зарегистрировалась во всех брачных агентствах Екатеринбурга, и когда мое агентство организовало вечер встреч, Леркино счастье было безгранично! Я, конечно, шла следом в качестве переводчика.

Как только на горизонте появился Джон – влюбленный и трепетный – Лерка стала еще более скрытной, с ясной и трезвой головой и четко намеченным планом. И вот сейчас, бесясь и по-прежнему стиснув зубы, она продолжала «строить отношения». Конечно, знала я и о том, какие мужчины ей нравятся. Если выражаться кратко и образно – мужчины, образ которых противоположен образу Джона: молодые, подтянутые спортивные парни. Но в очередной раз меня спасло философское отношение к жизни, то есть, часто я мысленно обращалась сама к себе: «Деточка! Ну не лезь же ты в чужую жизнь! Ты всего лишь брачный агент». Благодаря этому я с легкостью уживалась и со стервами, и с «ботаниками».

***

Итак, что же получилось в итоге от описанных выше русско-американских отношений?
Отношения продолжали развиваться на взаимовыгодной основе – Джону Джоново, Лерке Леркино. Джон получил долгожданное обладание русской красотой, Лерка – Джоновы капиталы в перспективе и выезд в Америку.

Но, конечно, не все складывалось, как по писанному. Лерка несколько раз ездила в Москву подавать документы для выезда. Сначала ей отказали – она не прошла собеседование. Ее интервьюировала толстая американская тетка неопределенного возраста, которая с плохо скрываемым пренебрежением спросила Лерку на ломанном русском: «Тэбэ 25, ему 65, у вас что – лубофь?». И продолжая по-голливудски улыбаться, с видом разоблачителя Шерлока Холмса припечатала в паспорт смачный штамп об отказе.

Лерка приехала из Москвы побитая и обессиленная. Когда мы встретились, она ревела в голос, чисто по-русски, ведь следующая попытка для выезда не ранее чем через полгода. Она уже достаточно освоила английский, (Ну наконец-то, свершилось!!) чтобы общаться с женихом самостоятельно. Не менее обезумевший и влюбленный Джон нанял адвоката, снова начался бумажно-справочный период, и через несколько тягучих месяцев Лерка опять получила приглашение на собеседование в Москву.

На этот раз, памятуя о злобной американке, исходящей слюной от ее, Леркиного, гламура, она заявилась на интервью без макияжа, в виде серой мышки, дабы уж точно не раздражать американских теток. Но теперь интервьюером оказался мужчина. Он мучил ее недолго: просмотрел совместные фото жениха и невесты, письма; расспросил, где и как познакомились, насколько хорошо ей известны основные факты Джоновой биографии. Также поинтересовался, но с юмором, по-мужски: «У вас лубофь?» Лерка уверенно закивала: «лубофь, лубофь у нас неземная. Не видно, что ли?». И американец, довольный ответом, кивая и тихо гогоча, штампанул визу.

***

Потом был вечер прощания. Стояло лето. Леркины чемоданы уже громоздились у двери. Собрались только близкие друзья – я и еще несколько «сочувствующих».
Сначала мы пили вино и желали легкой дороги, красивой американской жизни, счастья, обсыпали именинницу благами и похвалами — ведь, замуж едет выходить. Вот только детей пожелать Лерке и Джону никто не решался в виду очевидной глупости подобного события.

Потом была ночь, и мы продолжали пропивать невесту, также осыпая комплиментами и посулами. Все было хорошо, только Лерка чуть не ревела — оказывается, она страшно боится летать на самолетах.

- Они же иногда разбиваются – сказала Лерка заговорщически, словно поведала нам тайну, известную только ей.

- Не переживай – хором загудели мы. Ты на каком самолете летишь?

- На «Ту». Но я слышала, лучше на Боинге. А вдруг что?

- Не бойся, Лера – сказал уверенно муж одной из подруг, не зная, как утешить пьяную и замученную своими страхами невесту. Наконец, он подобрал оптимистичную фразу – Успокойся! Ээээ…Боинги тоже разбиваются!

Невеста взвинтилась еще больше, а мы хохотали до упаду.

Когда Лерка напилась окончательно, она напоследок перед отъездом, (и вполне вероятной, по ее мнению, гибелью в самолете) решила устроить вечер правды, сказав все, что думает об окружающих. Она прошлась по мужчинам вообще, заявив, что они – сволочи (похоже, это была ее любимая фраза), затем перешла на конкретных мужчин, присутствующих в данный момент.

В нашей компании их было немного — всего двое, и они, кажется, вмиг протрезвев, сидели растерянные на диване, прижимаясь друг к другу. Их жены – Леркины подруги — пытались, было, вступиться за мужей, но Лерку перед отъездом действительно прорвало и прощальный вечер, точнее ночь, оказались испорчены.

Каждый узнал о себе что-то новое, и я не исключение. Накануне я, как обычно, окучивала с мамой картошку — есть у нас такой дачный ритуал. Посему все лето я обычно хожу с волдырями на руках и без маникюра, но, честно говоря, не всегда обращаю на это внимание, так как критерий у меня только один – главное, чтобы руки были чистые.

В ту прощальную ночь Лерка села на диван рядом со мной и взяла мою руку в свою ладонь. Нет, она не брызгала слюной негодования и сняла на мгновение маску пьяного обличителя. Новоиспечённая невеста вперилась взглядом в мои мозоли, вспучившиеся с нижней стороны ладони, повертела ее и сказала: «Виктория, я тебе сочувствую. Ты – очень хорошая, но разве такие руки должны быть у женщины?». И ее перст с длинным наращенным ногтем слегка ткнул мой волдырь.

Если честно, мне в тот момент стало гадко. Я тоже страшно разозлилась на Леркино нахальство. И еще мне стало жалко себя. А я очень не люблю это чувство и ненавижу, когда кто-то посторонний является его причиной. Утешало меня только то, что обличительница скоро уедет, исчезнет, растворится за океаном. Философия в этот раз не спасала, потому что победила досада и раздражение на все. Но, честно говоря, я ей простила «вечер правды».

Знаю, что после этого вечера одна из подруг со своим оскорбленным мужем перестали с ней общаться. Другая подруга тоже оказалась очень занята для переписки, да и вообще теперь все по разные стороны океана. Дружба постепенно сошла на нет. Вечер правды, перешедший в ночь и утро, к счастью, закончился.

***

Фух…Послесловие. Или, как принято писать , «ПыСы».
Лерка улетела в Америку. С Джоном они, естественно, поженились. Виза невесты давала право пожениться в течении трех месяцев, либо вернуться назад. Почему-то поженились они именно в последний день, когда Лерка уже теряла надежду и паковала от злости чемоданы. Наверное, Джон это сделал специально, чтобы ее позлить.

Через год она поступила учиться в американский университет, а Джон продолжал экономить на всем и на жене тоже. Обычно он давал Лерке деньги на самое дешевое из того, что она хочет, а далее все по отработанной схеме: «хочешь лучшее качество? Добавляй деньги и покупай себе лучшее». Например, когда Лерке захотелось пойти на выступления наших фигуристов, гастролировавших в Америке, Джон купил ей самый дешевый билет на галерку. «Хочешь сидеть на первом ряду? Добавляй деньги и покупай дорогой билет». «Хочешь фруктов? Вот тебе деньги на самые зеленые уцененные яблоки, добавляй сколько надо и покупай большие и красные».

Даже завещание своих увесистых капиталов Джон составил по уму. Часть богатства и недвижимость отходили племянникам и братьям, а Лерке отходил второй кусок пирога — библиотека (правда, внушительная) и комната в его доме: та, в которой она сейчас живет. Но все это омрачено словом «перспектива». Потом…Когда-нибудь.

Несколько раз Лерка звонила мне из Америки. Иногда плакала, иногда смеялась над причудами своего старикашки, но она явно не ожидала такого поворота событий. Завела себе молодого любовника-испанца, потом сменила на русского, потом на кого-то еще. Обзавелась новыми друзьями.

Вообще-то, как она утверждает, «все окей». Главное с Джоном они притерлись друг к другу и пока что он не догадывается, что Лерка, сумасшедшая Лерка с беспокойной неудовлетворенной душой, как всегда в свободном полете. Ему так и не удалось ее приручить.

Комментирует психолог Кожокарь Наталия mirobird_88@mail.ru

Как бы не спасало нас в очередной раз философское отношение к жизни, нет- нет, да и зацепит «мотивчик»: спасти, помочь, разобраться, оказать услугу. Иногда порывы души возникают вследствие сложной системы социальных взаимоотношений, а иногда просто рефлексы влияют на наше поведение. Может быть, поэтому автор истории так часто вспоминает этот случай. Обычно отношение к мужчинам у женщин формируется в семье, на примере отца, через советы и поведение мамы и бабушки. Героине истории — Лере — не повезло. Она лишилась отца в подростковом возрасте, что стало основным источником психологической травмы, наложившей отпечаток на всю дальнейшую судьбу. Тяжелое и голодное детство сформировало у девушки более рациональное отношение к жизни.

Чего не сделаешь ради свободы и обеспеченности? А такая «малость», как чувства, эмоциональная теплота и наполненность, безусловная любовь, безоценочное принятие, доверие…Стоят ли они того, чтобы на них обращать внимание, а тем более строить отношения и жизнь?
Вот и Лера с ее огромной жаждой жизни бежит от реальности. Нет, романтичность и влюбленность этой юной девушке не присуща, есть холодный расчет: она не может позволить себе быть влюбленной, а значит слабой, женственной и романтичной.

Сложившаяся жизненная ситуация в детстве развила в героине другие ценности. То, что является жизненными приоритетами у большинства, у Леры всего лишь слабости. Имея финансовую защищенность и неверные стереотипы, она чувствует себя полноценным человеком, не задумываясь о том, что настоящие отношения и настоящая жизнь не строится на «зеленых купюрах».

В этой истории она, бесясь, стиснув зубы, продолжает строить отношения с заморским женихом только ради поставленной цели. Жизненный сценарий, сформировавшийся в юном возрасте, разворачивается, не давая эмоциональной полноты жизни. «Вечер правды», устроенный перед отлетом в Америку, скорее напоминает крик о помощи, наполненный обличительными выпадами и сарказмом. Этот вечер только рассорил друзей, вызвал досаду.
В Америке беспроблемная жизнь Леры так и не сложилась. Наивно было предполагать, что Джон с его американским менталитетом будет смешивать «любофь» и деньги в одно целое, и тем более, положит все к Леркиным ногам. Такого не будет никогда в американской действительности, ведь американский менталитет своеобразен. Исключительная особенность менталитета — предельная скупость: американец никогда не женится только потому, что он влюблен. Он будет сначала создавать базу для будущей семейной жизни и очень часто происходит, что жениться готовы уже исключительно финансово состоявшиеся американцы, достигшие, увы, преклонного возраста.

В общем, так и случилось. Жажда жизни утоляется и наполняется эмоциями в виде американских друзей и любовников. Валерия опустошена эмоционально, она не является целостной личностью. Ей необходимо переоценить свои ценности, попытаться жить по – другому. Для этого достаточно просто полюбить и поверить в себя, реализовать себя, как настоящая женщина, а не как в «стерва с опытом». Жизнь наполнится красками и счастьем, и когда зайдет разговор на тему «Все мужики – сво…», ей просто нечего будет сказать, ведь у нее будет один единственный, готовый бросить ВСЕ к ее ногам.

Комментирует психолог Вениамин Сухарев veka@nekto.com

Да уж, эта история из цикла: «Классика брачного агентства», в которой, по традиции, очень нелегко найти приятного персонажа. Но, тем не менее, не будем предаваться эмоциям, а постараемся объективно и непредвзято разобраться в том, что же, все-таки, произошло в данном случае, и какие могут быть прогнозы на будущее в отношении данной пары.

Прежде всего, психологический портрет Валерии. Он достаточно полно и подробно расписан в самой истории: и про ее трудное детство, и про нелегкую жизнь, и про желание любыми способами сделать свою жизнь лучше. Но с другой стороны, все эти жизненные трудности, которые превратили героиню истории в хрестоматийную стерву, также дали ей возможность вырасти над собой и достичь того, чего она желала. Упорство, решимость идти до самого конца и прочие качества дали ей возможность выдержать все испытания и получить свой билет в «хорошую жизнь». Разумеется, все эти качества появились у нее не сразу: для этого ей надо было познать разочарование в казино и на других работах, неоднократно обжечься в любовных отношениях и, как говорится, на своей шкуре познать град жизненных уколов. Если проводить аналогии, то Скарлетт О’Хара — наиболее похожий на нее тип женщины.

Не меньше внимания следует уделить и главному герою истории — американцу Джону.
На первый взгляд он создает исключительно отвратительное впечатление, но если присмотреться повнимательнее и вдуматься в причины его поступков, то мы сможем увидеть нечто иное. Прежде всего, стоит заметить, что человек проработал пятнадцать лет в разведке и на момент женитьбы работал в администрации президента. Как вы думаете, может ли он оказаться глупым скупердяем? Скорее всего, нет. Такие люди по роду своей деятельности уже давно привыкли все рассчитывать не на два, а на двадцать два хода вперед, поэтому, когда Джон ехал в Россию, у него была четкая цель: на старости лет получить себе русскую красавицу — жену. Его меньше всего интересовала любовь и прочие подобные чувства. Ему просто нужна была молодая и красивая кукла, которая выполняет основные, возложенные на нее функции и особо ничего не требует. По этой причине все их знакомство началось с конфузов и казусов, ведь ему необходимо было убедиться в том, что он получит себе в жены именно материально заинтересованную невесту, которая за деньги пойдет на все, но выйдет за него замуж. Так что показная жадность, это, вероятнее всего, своеобразная проверка на совместимость и если бы в результате всех событий, произошедших в день знакомства, Валерия ушла и никогда больше его не видела, он бы особо не расстроился, а продолжил бы искать себе именно такую «Скарлетт», как Лера.

В конечном итоге, несмотря на расхожее мнение, что друг к другу притягиваются противоположности (А это является заблуждением. На самом деле, крепкие пары образовывают люди, похожие друг на друга и понимающие друг друга, а среди противоположностей возникают лишь краткосрочные, но яркие романы) Джон и Лера нашли друг друга и, пройдя через все трудности и препоны, создали крепкую и надежную пару. Лера, благодаря своей энергии и целеустремленности, изучила английский язык и американскую культуру, чтобы как можно лучше устроиться на новом месте и иметь возможности для своего развития за океаном, Джон же, в свою очередь, выполнил все свои обязательства, но, как старый разведчик и коренной американец, подстраховался от развода и прочих проблем с помощью специфически составленного завещания. Разумеется, оба они весьма привязались друг к другу, хоть у них и периодически возникают скандалы, но, как говорится, милые бранятся — только тешатся. Валерия точно знает, что в конечном итоге она откусит от завещания гораздо больший кусок, чем кажется на первый взгляд, а Джон понимает, что именно завещание дает ему возможность держать при себе красавицу-жену, которая хоть и изменяет (неужели вы думаете, что разведчик этого не знает?), но никуда не денется, и которая может оказаться для него последней опорой в старости.

Мой прогноз: данная пара будет жить в крепком браке, до тех пор, пока смерть не разлучит их, уж слишком они друг на друга похожи.

***

История третья. «Слиток золота».

Конечно, как и все, что предлагала брачный агент Виктория, происходило по Интернету. Кажется, она была заражена идеей перезнакомить в своем брачном агентстве всех незамужних девушек страны и СНГ. Но только, как я представляла, девушки знакомятся с американцами, немцами и французами, а меня угораздило познакомиться с армянином.

«Их и так в жизни хватает – скажете вы — а она еще по Интернету их выуживает». Ну да, вы будете правы.

В жизни я, действительно, старалась не распространяться о таком ненадежном способе знакомства, ибо один раз прослушала от знакомого целую лекцию на тему «Как знакомиться правильно». По всей видимости, Интернет в число «правильных» знакомств не входил.

«Боже мой! – восклицал знакомый и заламывал в негодовании руки. – Мы и наши родители знакомились обстоятельно, со знанием дела: сначала воочию посмотрим на избранницу, присмотримся, кто, чем дышит, из какой семьи. Потом уже думаем, делать ли следующий шаг.
А тут! Вы посмотрите на нее! По Интернету какому-то хмырю фотографию выслала. Все, обстряпали! Теперь они уже жених и невеста, оказывается! И летит девка впереди самолета, чемоданы собрала! Да еще к черту на кулички, за океан. Тьфу ты, что за люди пошли!»

«Что ж ты, голубок, развелся, если себе женушку выбирал проверенными методами?»- сразу парировала я, хотя и понимала, что это самая болезненная тема. Но что делать, лучшая защита – нападение.

«Э-э…я развелся, потому что…так получилось! Зато я снова женат!» – гениально парировал знакомый и поняв, что я готова сражаться до конца с азартом разъяренной тигрицы, сам спешил побыстрее закрыть деликатную тему.

Но я твердо верила, будет и на моей улице праздник. Да еще какой — с салютом и фейерверком! Пусть на подобные поиски уйдут годы, но меня уже было не остановить! Даже выработался девиз: «Лучше умереть в дороге от изнеможения, чем повернуть обратно!».

Шансы были взвешены, и живя в крохотном заснеженном уральском городке под Екатеринбургом, любуясь из окна притихшей сонной квартиры на вечный снежный покров, не обязательно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: если ты ничего не будешь делать, то также тихо и незаметно тебя самого занесет снегом.

В такие безветренные зимние минуты я ставила на плиту чайник, теплая шаль укладывалась на плечи, а я по-настоящему, физически боялась закоченеть от одиночества, от слишком усыпляющего пейзажа за окном и еще от чего-то тревожного. Но дорога, та самая дорога из дома, даже под густыми щедрыми сугробами куда-то звала, манила, шептала и безжалостно сжимала сердце.

Я работала в налоговой инспекции и на работе, кроме общительных и любознательных теть-инспекторш, ловить было нечего.

Карен сам выбрал меня на сайте из многих других – смуглых парней всегда привлекали светловолосые голубоглазки славянского типа. Его же смуглая мордашка не производила особого впечатления: маленький носик, задранный вверх, карие глаза с чертовщинкой, но вот улыбка могла вмиг решить любые проблемы! Конечно, как у любого уважающего себя стоматолога – а он был именно стоматолог – улыбка сияла кристальным блеском. Хотелось прищуриться, чтобы не ослепнуть от внезапно обрушившегося великолепия. И ямочки на щечках слегка придавали ему вид то ли маленького пухлого ангелочка, которого хотелось потискать, пардон, за попку, то ли блаженного купидончика.

Нравится или не нравится – прислушивалась я к себе ежечасно. Армянин, живущий в США. Странное сочетание.

Иногда, смотря на фотографию, казалось, что он мне нравится, а иногда я только пожимала плечами. Но в конце концов решила: «Ладно, не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра».

Карен стал звонить все чаще и чаще, и вскоре у нас установилась ежевечерняя телефонно-душевная связь продолжительностью минимум полтора часа. Я быстро привыкала к моему собеседнику, его бархатному, с армянско – американским акцентом голосу, и каждый вечер тело сладостно и приятно разбирала истома в преддверии очередной порции счастья. Иногда можно подсесть на что-либо, как на наркотик, и таким пьянящим дурманом стал для меня голос Карена.

«Все хватит» – командовала я себе, «Хватит мечтать только о нем!». Но чем ближе приближалось время «переговоров», тем чаще и нетерпеливее взгляд охватывал циферблат, и мучительно медленно ползли минуты.

«Ты знаешь – философски говаривал он – тут в Америке все женщины, кажется, сбрендили. Они просто захватывают власть, как акулы, и не могут остановиться! Всю работу в быту давно уже выполняют машины, даже еду готовить своими руками надобность отпала. В магазинах тебе предложат все, что можно изобрести в еде, ты покупаешь это «все», несешь домой, вернее, чинно везешь в багажнике своего крутого автомобиля, и просто разогреваешь в майкровэв…как это по-русски? Кажется, «мик-ро-фол-новка» -проговаривал Карен по слогам с усердием. – Дело пяти минут!
Дети либо в садике, либо с нянечками – филиппинками. На что еще можно потратить время, как не на захват власти? Татьяна, – заливался смехом Каренчик – ты не поверишь, но вот я, кавказский мужчина, боюсь американских женщин! Женщины здесь непредсказуемые и капризные. Даже когда занимаешься любовью, американская красотка в самый интересный момент может сказать: «Все, хватит. У меня больше нет настроения». И что тогда делать мне? Попробуй настаивать, тебя обвинят черт знает в чем: в сексуальном домогательстве, изнасиловании и всех грехах. Брррр! Не хочу американских женщин! Вэри бэд!»

И хотя кареновские трели сводились в основном к взаимоотношениям полов, я не чувствовала себя стесненной или подавленной, потому что все преподносилось щедро, с юмором, похожим на острые кавказские специи, а отличные остроты я тоже люблю.

Исправно каждый вечер Карен проводил ликбез в отношении Соединенных Штатов, что являлось для меня усладой! Словно я записалась на курсы страноведения.

Следя за холодными уральскими мучными хлопьями за окном, я закрывала глаза под музыку кареновского говорка и ловила каждое слово, улыбалась и хохотала вместе с ним — так талантливо и красиво он повествовал о жизни на другой стороне огромного земного шарика.

По роду деятельности Карену приходилось общаться с эмигрантами из СССР, в большинстве своем евреями из Украины. Может, поэтому так смачно он любил чеканить одесские анекдоты и насквозь пропитался эмигрантским юмором.

«Запомни, деточка – говаривал он, – все труднее становится попасть в Америку, но если хорошенько прицелиться…»
При всей его дьявольской настороженности к американским женщинам, армянин признавал: «готовить индейку они умеют лучше, чем кто-либо еще, наверное, это заложено у них в генах!»

Иногда Карен, как мальчишка, заливался веселыми искренними трелями и спешил поделиться своими впечатлениями о заокеанской жизни, словно это его первая неделя в Америке — так умел он радоваться и находить новое в каждом дне своей американской жизни, несмотря на то, что прожил там более двадцати лет! Так часто его звонкий голос с вдохновением вещал:

«Татьяна! Они обожают….нет, боготворят своих президентов! Всех, от первого до последнего! Это у нас каждого ушедшего президента принято поносить, на чем свет стоит, а у них принято любить! Мы так любили только Генсеков в СССР! Но ты знаешь, боюсь тебя разочаровать своей необъективностью. Сходство с СССР у них не только в любви к начальству, но знаешь еще в чем? В стукачестве, дорогая, как ни странно. Да, именно в стукачестве. Стукачи они еще те. Может практику у нас, в СССР проходили во времена Иосифа, но сходство  поразительное.

Если ты не стучишь здесь, значит, твоя гражданская позиция хромает, ты не хочешь помогать властям, ты готов покровительствовать преступникам! Вот так и живут – «приглядывают» за соседями. И знаешь, стучат частенько не из уважения к закону, а от зависти к соседу. Ведь можно позвонить и сказать все, что угодно, при этом вовсе не обязательно докладывать свои координаты. Позвонил, отчитался и живи счастливо, наблюдай, как спецслужбы мурыжат твоего соседа. Но все равно, – подвел Карен свой итог — Америку я люблю. Иногда сам не знаю за что. Может, привык просто?»

Карен становился мне интересен все больше и больше. Это был поразительный винегрет ходячего путешественника, начитанного человека с циничным врачебным налетом, бизнесмена, умеющего понравиться и деньгам, и женщинам, и очаровательного веселого кавказца. Рассказывая обо всем на свете интересно и витиевато, плетя тонкие кружева многочисленных историй, мой армянчик лихо и разудало обходил вопросы своей личной жизни, оставался в тени.

Что я знала о нем? За недели нашего интернетно-телефонного романа я знала, что он разведен, был женат на армянке и у него есть дочь-подросток. Бывшая семья тоже проживает в Америке, в маленьком городке под Голливудом.

Сначала я давилась от смеха, так провинциально все звучит «маленький городок под Голливудом»! Почти как мой шахтерский Березовский под Екатеринбургом. Может быть, люди там также смотрят из окон своих «хрущевок», которые, естественно, называются по-другому. А может, они слушают соловьиные трели, мечтают о снежных хлопьях и сугробах? Может быть, они ходят друг к другу в гости, как ходим мы? Обсуждают на кухне политику, куда же без этого? Нет, скорее всего, судачат об очередном скандальном концерте Мадонны! Или кто с кем развелся и какое состояние отсудил!

Какой же он, «маленький городок под Голливудом»?

Хотя я сильно привыкла к Карену и радовалась каждому его письму и звонку, а сердце уже не томилось в загадках: «нравится или не нравится», тем не менее, встречу назначать и «лететь впереди самолета за океан» я не торопилась.

Карен был очень умен, и женское чутье подсказывало — скоро придет время, и он сам заговорит о встрече. Именно так и случилось. Выдав очередную порцию американских прибауток, сдобренных одесским юмором, Карен легко и просто выдохнул:

- А давай с тобой встретимся! Я вообще-то давно решил, что телефонными беседами ты от меня не отделаешься. Просто, знаешь ли, проверял, говорю честно!

- Что проверял? – не поняла я – Проверял, что я это я? Поэтому с интервалом в два-три дня ты под разными соусами задавал одни и те же вопросы моей биографии, что бы все совпадало? Карен, как обычно, залился смехом.

- Смотри-ка, заметила! Ты не обижайся, конечно, только в Интернете столько всего сейчас бродит, что ты можешь думать, что нашел красотку, а на самом деле, на том конце с тобой вещает дородная баба или трансвестит!

- Ну, и как, прошла проверку?

-Прошла! На все сто! Главное, ты денег не просила вообще и не ныла, как тебе плохо живется в России-матушке и что есть нечего и не канючила а-ля «забери меня отсюда». Молоток!

-А с чего ты взял, что я обязательно должна жаловаться и канючить? Мне не чем больше заняться, думаешь?

- Извини дорогая. Нет, в тебе я не сомневаюсь, просто давай на чистоту, раз уж начали, окей? Один вопрос, и я не смею больше раздражать тебя сегодня! Почему ты разместилась на зарубежном сайте знакомств?

- Как же достало, что все про это спрашивают! Но ты не виноват, просто хочешь знать. Окей! Я разместилась везде, потому что хочу найти свою вторую половину! Ну, убейте меня и четвертуйте! Не встретила я здесь, в географическом месте появления на свет, своего принца. А ответ мой прост – я хочу счастья, понимаешь? Простого человеческого женского счастья! Но это вовсе не значит, что я должна просить денег, вопить и канючить на разные лады.

-Окей, я понял, понял, ты не горячись. Ты ответила на мой вопрос, и я доволен. Просто, было у меня так уже однажды, меня развели, как лошка. Я с девчонкой познакомился по Интернету, и мы с ней общались. Эдакая Мэрилин Монро, я аж голову потерял! Мы с ней планировали съездить на курорт вместе, ей нужно было паспорт оформлять, она за рубежом ни разу не была, и я в предвкушении неземной любви, выслал ей деньги на быстрое оформление документов!

- И что дальше?

- А дальше она пропала. Замолчала и все, сменила электронный адрес и номер мобильного. Закончилась любовь, в общем. Поэтому с тобой я вел долгие беседы еще и для того, чтобы подстраховаться, что ты это ты.

- Понятно. Знай, Каренчик, я это я!

-Окей! Теперь верю! Что же, получай билеты в Доминиканскую Республику, две недели на самом лучшем курорте. Устраивает?

Я растерялась окончательно и только сопела в трубку. Карен залился смехом опять. -Ты хоть знаешь, где Доминиканка находится?

- Знаю – неуверенно промямлила я – В Африке!

- Ок – парировал Карен. Что же, будем работать и над географией!

- А почему в каждом предложении ты говоришь «окей»? Это круто?

-Ха-ха-ха, детка, – Карен рассмеялся от души – Просто понимаешь, я и сам не знаю, кто я сейчас. То ли армянин с русской душой, то ли армянский американец, а то ли действительно давно уже перестал быть и тем и другим, а являюсь просто частью большой американской машины. А там все говорят «окей», так принято. Теперь поняла, моя русская красавица? Я тебе еще много расскажу про Америку, не перестанешь удивляться. Если бы только в «окей» заключалась разница между нами, тогда все было бы до безобразия просто! Но это только, цветочки, дорогая.

После разговора с Кареном я занялась самообразованием, и Боже Мой, Доминиканская Республика, как оказалось, к Африке не имеет никакого отношения, что, в общем-то, меня не очень расстроило.

«Ага, значит, не Африка» — со знанием дела продолжала я пялиться на карту. Оказывается, это совсем недалеко от Соединенных Штатов. Да какая маленькая она, эта Доминиканка! А вокруг бескрайний океан и лететь над океаном, стало быть, часов десять! Билеты в Доминиканку были доставлены мне на работу в аккурат через три дня – огромный пакет добавляли кареновские инструкции, начиная от того, как вести себя в самолете и заканчивая, что брать с собой в дорогу.

Карен явно предполагал, что если я ляпнула «Доминиканка в Африке», значит, от меня можно ожидать многого. Но я не обижалась — слишком забавно выглядели его инструкции.

Складывалось впечатление, что мы готовимся к полету в космос с выходом на орбиту. Карен не знал на каком языке лучше писать, его русская орфография больше смахивала на китайскую грамоту, иногда он переходил на английский и подозреваю, что по привычке в его писанину вкрадывались и армянские выражения.

 «С собой брать толко купалник и легкое платьи для пахода в рэстораны.» – расшифровала я.

Ну что же, возьмем «толко купалник и платьи»! Ноу проблем!

Пока я, пыхтя, хихикая и краснея, расшифровывала загадочные кареновские послания, за спиной послышалось сосредоточенное, нахальное и подозрительное сопение. Сотрудники в количестве двух женских голов, пытались вместе со мной овладеть тайной перевода, и уже успели понять, что я собираюсь махнуть на курорт, и кто-то предусмотрительно выслал билеты.

Вот она специфика работы в маленьком, да еще преимущественно женском коллективе!

Честного говоря, я и не пыталась лепетать что-либо в свое оправдание, хотя все выглядело именно так, будто меня застукали за чем-то позорным и уголовно наказуемым. По большому счету, на все мне было плевать, и мнение окружающих волновало меньше всего, если не сказать, что не волновало вовсе. Но, тем не менее, я млела и благоговела и вскоре на работе — в этой пыльной государственной конторке — поползли слухи: «Смотри-ка, смотри-ка, опять ей начальница внеочередной отпуск выпишет, чтобы наша Таня на курорт с мужиком съездила».

Господи, как же меня это все забавляло!!
Да, своей начальнице я рассказала подробно о намечающемся вояже, и она не смогла мне отказать в этом, так как слишком уж ярко и призывно глазенки ее подчиненной молили об этом. Но как женщина коммунистической закалки, она поставила смешные, но по ее мнению необходимые условия: Карен должен позвонить ей на работу и пообещать, что он не увезет меня в рабство в США и вообще, он должен вернуть «то, что взял» в целости и сохранности, так как я, по выражению начальницы – «государев служака», а не проститутка в борделе, позорящая честь России.

Моя мама не требовала от Карена такого отчета, а начальница, считавшая, что коллектив – единая семья, простите за банальность, настаивала на «неукоснительном соблюдении достигнутых договоренностей».

Карен, конечно, позвонил и клялся целый час, что кроме радостей и наслаждений (с моего согласия) меня не ожидает ничего. Начальница осталась довольна. У нее самой были две дочери на выданье, поэтому она, как никто, осознавала, важность поры «жениховства» и брачных игр. C ее подачи на курорт я отправилась с легким сердцем и сохранением официальной зарплаты.

Сердце начало бешено биться уже в дороге, стоит ли говорить, что для неопытной девушки путешествие за океан, да еще к потенциальному жениху равносильно нервному потрясению? Экстрим был полный, свой новый заграничный паспорт взамен старого я получила только в день отъезда, за несколько часов до вылета!! Очередь за паспортами выстроилась с шести утра, люди ставили номерки на ладошках, вели переклички, сверялись и штурмовали здание ОВИРа.

Зато, когда я, помятая и лохматая, держала в руках свой серпастый и молоткастый, чувства были соизмеримы разве что с оргазмом.

Много ли надо для счастья русскому человеку? Я думаю, много меньше, чем остальным народам! Неприхотливость – хорошая национальная черта. Кто-то существует в мечтах о покупке новой виллы, кто-то стремиться испытать блаженство от полета в космос, а русский человек превращается в счастливца, когда ему наконец-то удается пробиться на прием в паспортный стол местного ГОВД, или вырвать из хищного клюва регистраторши в поликлинике талончик к окулисту.

Такое же нечеловеческое удовольствие испытала и я, рассматривая паспортину, пахнущую свежей типографской краской и хрустящую страницами, как купюры в пухлых ручках банкира.

И началась моя долгая дорога в рай.

Аэропорты, пересадки, дотошные досмотры и потрошения сумок. Задержки рейсов и технические проблемки.

Стояла (нет, не стояла, а набрасывалась, как тигр) неимоверная жара, пик курортного сезона, пассажиры пыхтели, утирая платочком пухлые щечки и лысинки, как невольники, прикованные к своим дородным сумкам. А я улыбалась.
Вот она, очередная особенность русской души (не без гордости говорю я) – трудностей мы не боимся и не ищем легких путей. Пусть англичане и американцы хандрят от перегруженности аэропортов и бесконечных заторов, мы лишь улыбнемся в ответ — нас так просто не сломить. Надо отдать должное, вся разношерстная публика – немцы, французы, объясняя на пальцах, помогали мне, как могли. И хотя из-за незнания языка, общаясь с ними, я запутывалась еще больше, все равно спасибо за участие, господа иноземцы!

В Карена я уже была влюблена по уши. Знаю, таких, как я называют заочницами и почтовыми невестами. Ну и что, что не видела его воочию? Многочисленные «белые пятна» жениховской биографии щедро заполняются богатым девичьим воображением!! Воображение не подвело. По прилете, когда я, как чумная, оглядывала столичный аэропорт, крыша которого слеплена из соломы, на фоне кокосового рая я сразу заметила его- высокий плечистый человек, на голову выше местных жителей, как великан появился в проеме, загораживая солнечный свет. Да, это был Карен. Вспыхнула навстречу голливудская улыбка профессионального стоматолога.

-Привет!

Да уж, Карен знал, что сумел произвести нужное впечатление на женщину и мулатки-испанки, снующие всюду, как заводные куколки, вносили колорит в и без того сказочную действительность.

- Вот здесь мы и будем с тобой отдыхать, в тропиках. Сначала тебе придется научиться дышать тропическим воздухом, это тебе не Урал!

Да, нехватка воздуха производила странное впечатление, словно от пребывания в необычной камере. Воздух горячий и густой не был похож на воздух, а скорее на густую массу, залепляющую нос. Я даже растерялась немного. В общем, просто не знала, чему удивляться: колоритным, явно не уральским пейзажам, маленьким смуглым людям с белыми, как у Карена зубами, липкому ли воздуху или самому Карену и нашей необычной встрече. Хорошо, что через пол часа я смогла адаптироваться к местному воздуху. Это произошло быстро просто потому, что выбор был небольшой – дышать или не дышать. Пришлось приспособиться в рекордные сроки.

Но, забегая вперед, оставив описания сахарного тростника и пальм – местный аналог русской картошки и березок — сразу хочу сказать, что в первый же вечер нашего пребывания в раю разразился скандал. Естественно, между нами с Кареном. То ли гороскоп действительно влияет (я – Лошадь, могу «взбрыкнуть»), то ли обыкновенная дорожная усталость, но когда я, облаченная «в вэчерние платьи для походы в рэсторан» спустилась в этот самый ресторан, меня понесло. Галопом. Просто, Карен, видимо, перестарался и слишком хорошо все организовал, а у меня сказался стресс от длительного перелета.

Вот такая она, загадочная русская душа, а тем более женская.

Ресторан располагался на воде, и резные перильца окружали островки водяных растений и искусственных фонтанчиков. А между этими островками плавали гигантские водяные черепахи и шныряли фламинго.

Посреди такого чудо-острова на возвышении гордо колыхался наш плавучий ресторанный остров, и зрелище действительно было изумительным. К тому же тихая живая музыка, бесшумные официанты и роскошные скатерти на столах ненавязчиво напоминали, что подобный отдых – удел скорее богов и олигархов, нежели среднестатистических туристов.

В воде я обнаружила плавающие огоньки – свечи в плавучих прозрачных подсвечниках и размашистые бутоны цветов.

К тому же, когда нам преподнесли экзотические местные блюда и божественные вина, Карен просиял от счастья и произведенного на меня впечатления. Что же, действительно я плохая актриса, и если уж на меня враз сваливается подобное великолепие, продолжать восседать за столом с непроницаемым гордым видом становится неимоверно трудно. Поэтому я чувствовала, что глаза мои широко распахнулись, и нижняя челюсть немного подалась вниз. Карен был отличным психологом, он тоже заметил произошедшие перемены и понял, что настает время «Ч».

Спокойно и уверенно, со знанием дела и видом, словно мы живем вместе уже не первый год, он незаметно придвинулся ко мне и небрежно положил свою большую тяжелую руку мне на плечо. Но и это было еще не все. Рука скользнула на грудь и замерла, а сам он прижался еще плотнее и начал ласкать мою шею. Я почувствовала его теплые, даже горячие губы с таким же жарким прерывистым дыханием и предрекла надвигающуюся грозу.

Да, мне нравился этот сильный, уверенный в себе мужчина, которого не меньше роскошных женщин любила сама госпожа Удача. Но позволять себя лапать в первый же вечер после нашего часового очного знакомства казалось мне пощечиной. Плюс ко всему, не надо забывать, что работаю я при погонах, и подобная работа не предполагает никаких вольностей и романтики, скорее наоборот: чем строже отношения, тем оно лучше.
К тому же, признаюсь, в нашем городке, даже и в ближайшем Екатеринбурге нет подобных роскошных заведений, так что с непривычки я ошалела до крайности. А бесконечные мамины истории о том, как у наших девчонок за границей отнимают паспорта и сплавляют в гаремы, где теряется последняя надежда на спасение, довели меня до белого каления.

Чудно: после долгой работы в органах, даже на курорте чувствуешь себя, словно при исполнении, и не знаю, на кого я разозлилась в тот момент больше – на кареновскую ручонку или на свою дубовость. Наверное, больше на себя — мисс Цемент, хотя досталось все в итоге именно Карену.

-Что ты меня лапаешь! – заорала я страшным и дурным голосом.

Так хотелось доорать до конца, и добавить: «Отставить! Смирррно! Два наряда вне очереди!»

Любопытные черепахи в ужасе заработали ластами и  помчались прочь от нашего столика, рассматривать более дружелюбных клиентов, опровергая теории о своей черепашьей нерасторопности, а Карен, словно обжегшись, отдернул руку и не менее ошалело уставился на меня.

Но маховик уже пришел в движение, и не было на земле такой силы, что могла бы его остановить. «Что ты зенки пялишь?!» – вспомнилась любимая фраза моей покойной бабушки Евдокии Фроловны. А также вспомнилась подобная фраза из популярной блатной девичьей песни «что ты зенки пялишь, мусор, на мои наколочки, в редекюльчике моем пинцетик да заколочки».

Меня понесло.

–Ты меня купил, что ли? Я знакомиться приехала, а не…не…..» – пытаясь подобрать более менее приличное слово из все пришедших на ум, я сделала паузу, и тут Карен успел вставить слово.

-Что ты блажишь, словно я тебя насилую? Очень оно мне надо! Господи, нервные все какие. Тебя что, работа так довела? Что у вас там в России вообще происходит?

- Все нормально в России, только лапать меня не надо! – гнула я свою линию.

- Хорошо, не буду! Сядь, а то люди уже разбегаются.

Я, насупившись молча села, Карен тут же поспешно отодвинулся очень далеко. Все получалось как-то комично, что ли.

«Ну, что я виновата разве – продолжала я самобичевание. — Я виновата, что ли, что опасно знакомиться по Интернету и лететь в незнакомую страну одной к такому же незнакомому человеку!Без языка, без денег – что там мамкины сто долларов на дорогу!
И вот вино сейчас пьем, а по классической схеме запросто он мог бы подсыпать в бокал снотворного, пока я пялилась на черепах.
А паспорт? Паспорт я его ни видела ни разу! А как его фамилия? Тоже не знаю. Кавказец Карен, 40 лет. И всё. А его адрес? Не знаю. Говорит, где-то в Америке живет! Наплел по телефону с три короба красивые сказки о рае, и все — бери меня голыми руками! Ну и дура же я, оказывается! А еще лейтенант! Теперь вот началось – рука на груди. Это он, стало быть, проверяет, насколько легко со мной будет. Паспорт мой в сумочке, а сумку я буду сжимать в руках до последнего».

Понятно, что подобные мысли счастья не добавляли и расслабляться получалось плохо. Но вино оказалось не таким уж плохим, голова все еще была на месте, а Карен, хоть и рассматривал меня насмешливо-философски, продолжал сидеть на самом дальнем краю диванчика.

Даже черепахи вторили ему во всем, и хотя приплыли обратно к нашему столику, тоже пялились иронически и ехидно. Их мордочки выражали достоинство, и казалось, они пытаются сообщить: «В таком райском уголке, как этот, просто не может случиться ничего страшного».

- Прости, тебе выспаться надо было сначала, а я, дурень, сразу в ресторан потащил – прервал нелепое молчание кавказец. – Пошли в номер! – и взял меня за руку. – Да не бойся, Таня, ну, не бойся же! — Он просто умолял меня, ему и самому было неловко от таких сцен.

Я поверила. Пришлось поверить. Так стало даже легче. И пусть я никогда не была в других странах, я успокоилась и осознала – здесь драмы не будет.

Хотя номер был класса люкс потрясал атмосферой комфорта и блаженства, я не в силах восторгаться, сразу же провалилась в сон. Там, глубоко во сне, необузданное дикое воображение перемешало сцены и краски: то снилась мне мама, молча и с укоризной глядящая на нас с Кареном; то начальница в своей форме полковника, грозящая Карену пальцем; потом появилось все подразделение – любопытные женские глазки бегали и щупали нас по периметру очень внимательно; и, наконец, огромные черепахи, участливо рассматривающие при свете плавающих в воде свечей мой паспорт.

Проснулась я около пяти утра. Сразу же прислушалась: тихо и мягко шипел кондиционер, разбавляя плотный тропический воздух, больше вокруг ни одного звука. Только теперь я оценила свежесть и аромат постельного белья, от которого сладостно кружило голову и не хотелось двигаться. Кровать была очень широкой – на ней могло бы уместиться несколько человек, рядом со мной разместилось тело. По всей видимости, кареновское. Тело посапывало блаженно и явно не собиралось просыпаться еще несколько часов.

«Ага…не смотря на неоднократные предупреждения, так и не предъявив свой паспорт, он заполз ко мне в кровать, хотя в соседней комнате, кажется, есть еще одна!» – конечно, можно было бы возмутиться опять, но почему-то не хотелось.

Меня просто колотило от смеха, так как вмиг вспомнились мои приготовления к встрече с заморскими принцами. Я старалась не трясти кровать слишком сильно, чтобы не потревожить тело, но чем больше советов приходило на ум, тем сильнее хотелось гоготать.

Наверное, все девушки помнят, что одно время книжные прилавки наводнили сотни видов брошюр: «Как выйти замуж за иностранца», «Советы Золушки» и прочее. Естественно, перед поездкой я внимательно ознакомилась с подобными советами, потому что найти другую информацию было просто невозможно.

«Сексуальные отношения – гласили брошюры – лучше отложить на последний день встречи» – именно поэтому я твердо настроилась гнуть свою линию. Кроме того, вспоминались и мамины наставления. Мама особенно просила обратить внимание на документы жениха и лишний раз все проверить.  Да, Карен спал сном младенца и не думал ни о чем. А почему он так уверен во мне? Может быть, и я брачная аферистка?

Сон пропал, и я решила освежиться глотком бренди, найденном в холодильнике на кухне. Ладно, все будет хорошо.

Паркет похрустывал слегка, этот хруст казался благородным. Наверное, так хрустят полы в средневековых замках Англии. В ванной, рядом с кухней, через полуоткрытую дверь я увидела кареновскую барсетку, небрежно брошенную перед зеркалом… и тут мое сердце бешено замолотило в груди! Это и есть отличный шанс все проверить сейчас и успокоиться, не думать больше ни о чем и начать просто отдыхать! Я должна всего лишь взять его паспорт и проверить. Хотя бы убедиться, что Карен – его настоящее имя. Там, в барсетке, должен быть американский паспорт! Если, конечно, мой спутник настоящий американец!

Казалось, что стук моего сердца сотрясает весь номер, и с потолка вот-вот начнет сыпаться штукатурка, а Карен проснется от тяжелых гулких ударов. Но я, как безумная, принялась за работу.

В барсетке сверху я увидела толстую пачку сто долларовых купюр и даже испугалась, когда их увидела. Огромная пачка, небрежно перетянутая резинкой. Купюры не сгибались, казались деревянными и пахли приторной свежей краской. Под ними я увидела паспорт, настоящий американский синий паспорт с орлом. «Карен Овенисян». Такое счастье, что все совпадает, и, кажется, мы обойдемся без похищений и драк!
Я положила паспорт на место и еще раз взвесила в руке увесистую пачку банкнот. Конечно, тырить я не собиралась, просто впервые видела такую жирную, лоснящуюся пачку зеленых и мне на миг захотелось подержать ее в руке, запомнить этот запах, хруст…

И тут я услышала голос Карена: «Нравятся деньги? Я и сам точно не знаю, сколько их там!» – его низкий тембр звучал сонно и даже равнодушно.

Боже, в тот момент я была готова превратиться в пепел, провалиться сквозь землю и много еще чего, лишь бы не оказаться уличенной в созерцании содержимого его барсетки. Предательские слезы брызнули во все стороны, как сок спелого налитого помидора – теперь он будет считать меня воровкой!

- Карен, мама меня попросила….

- Привезти немного денег?

- Боже! Как ты можешь! Проверить твой паспорт, я просто хотела…

Хорошо, что мой спутник оказался вполне вменяемым человеком и сразу же поверил в искренность моих намерений: все обошлось без скандалов и упреков. Вскоре мы оба смеялись над нелепостью ситуации.

Оказывается, он подумал, что, возможно, мне холодно от кондиционера и решил меня укутать, но не нашел и в отражении большого зеркала в ванной рассмотрел мою фигуру, увлеченно разбирающую содержимое его барсетки.

- Глупенькая, — добавлял Карен ласково. — Я же сразу тебе поверил. Лицо у тебя было не как у воришки, а просто, как у любопытной девчонки, которой на самом деле это и даром не нужно! Я — врач, Татьяна. Иногда мне достаточно посмотреть человеку в лицо, чтобы поставить диагноз душе. Я сразу понял, ты – не воровка.

Наши отношения стали теплее и бережнее после этого нелепого случая, хотя Карен упорно продолжал опускать свою широкую ладонь мне на плечо и целовал меня в губы несколько раз, когда я этого ожидала меньше всего. Но я не боялась. Я не боялась уже ничего, рядом с ним все казалось спокойнее и проще. Умиротвореннее.

Наконец-то я смогла полностью, без остатка отдаться отдыху и не думать о службе, о налоговых преступлениях и прочих мирских реалиях. Ведь целых две недели мне предстояло жить в раю, а в раю нет сыщиков и воров, и вообще нет ничего, кроме бескрайнего изумрудного океана с громадными волнами и бесконечного южного неба.

Мы посещали старинные замки, плавали на лодках, гуляли в тростнике, на каждом углу продавались огромные сигары, как символ Республики. Мне все казалось интересным. На нашем курорте жило несколько розовых фламинго, птички выглядели такими одинокими и безучастными ко всему, что однажды мне захотелось их погладить. Фламинго мог часами стоять на одной тонюсенькой ножке и грустно смотреть вдаль. Но когда я приблизилась, чтобы потрогать эту самую тонюсенькую ножку, птица просто озверела и огромным каменным клювом попыталась побольнее тяпнуть мою ладонь. Оказывается, в жизни фламинго довольно злобные создания.

Карен улыбался и успокаивал тем, что он, как врач, привез сумку лекарств на все случаи жизни.
Отдыхать в тропиках я действительно не умела, и доминиканское солнце казалось мне даже слабее уральского. Но это оказалось обманчиво. Карен не выпускал меня днем на солнцепек, и мы проводили время на берегу моря под огромными широкими грибами, трусцой бегали к морю и быстро прятались в тень. Но, все-таки, однажды я высунула ногу из под гриба на целых двадцать минут — за что и поплатилась. К вечеру нога покраснела и опухла, я даже стала прихрамывать от боли, и Карен не без удовольствия втирал в меня какие-то мази и поливал пеной, обстоятельно читая лекции о коварности местного солнца. А я продолжала неумолимо влюбляться в моего спутника.

Когда человек влюбляется, он падает на дно огромной бездны. Остановить это падение невозможно. И чем сильнее Карен демонстрировал свои намерения не затаскивать меня в постель, тем сильнее страсть поглощала меня.

Но как будто начался обратный процесс – я влюблялась в Карена и показывала свою заинтересованность, а мой спутник охладевал ко мне. Да-да, все хорошо бывает только в сказках, либо в кино, либо в больном воображении, а в жизни, все-таки, по-другому.

Да, Карен казался идеалом. Вот только не учла я, что идеальные мужчины – слишком лакомый кусочек для всех женщин. Всех. Без исключения. Они знают себе цену, поэтому чаще всего «приз» не достается никому. Карен являл собой вечного принца девичьих грез, порхающего в свободном полете.

- Знаешь, – сказала я однажды — если бы людей Боги решили превратить в камни, то я была бы прозрачно-синей бирюзой, а ты стал бы золотом 999 пробы.

Но так уж устроен подлунный мир, и если человек знает, что недостатков в нем явно больше, чем достоинств, он открыт навстречу миру – «примите меня таким, каков я есть, а дальше…время покажет».

Но если мы, люди, знаем, чего стоим, то чтобы обладать сокровищем – ууу….надо еще побороться!

В общем, скомканный роман получился у нас. Со мной первый раз такое.

Может, я напугала мужчину, или же даже в отпуске не смогла изжить из себя сурового налогового инспектора, но ничего толкового у нас не вышло.

Как и положено сообщающимся сосудам, моя любовь порождала его охлаждение, да и отпуск подходил к концу. Карен заикнулся, что мол-де, «буду проездом в России, авось, когда-нибудь (в следующей жизни, наверное) увидимся. Если будет время». Перевожу на простой и понятный русский, но вы итак уже догадались: «Не хочу отказывать тебе сразу и навсегда, но придется. Не увидимся мы, крошка, не увидимся. Отпуск прошел. До свидания».

Вы знаете, я благодарна брачному агенту Виктории, что подарила мне бесценный опыт. Она, конечно, и потом подбрасывала мне женихов и даже удачно выдала меня замуж, но, попросив меня написать о самом захватывающем романе из нашей «брачной практики» я сразу решила, что напишу именно о Карене. Только о нем.

Таня, Березовский.

***

История Татьяны глазами психолога. Комментирует психолог Кожокарь Наталия mirobird_88@mail.ru

Первое впечатление после прочтения истории проявило в памяти историю, случившуюся с одним римским императором. Согласно притче, император обожал драконов, и развесил изображения огнедышащих страшилищ, во всех комнатах своего дворца. Прослышав о благосклонности правителя, к императору заявился самый главный дракон, просунул морду в окошко и радостно сказал: «Ты тот, кто любит драконов? Я пришел к тебе! Ты рад мне?» Император в ужасе замахал руками и завопил: «Караул, спасите!»

Одно дело – любить нарисованных драконов и совсем другое – всамделишных. Можно отвлеченно мечтать о замужестве, грезить о прекрасном принце и образцовой супружеской жизни, но прийти в ужас, как только дело дойдет до реальных действий: «Караул, спасите!»

Причин подобного поведения молодых людей в сложившейся ситуации может быть несколько. Согласно теории Фрейда, имеет место связанность «табу девственности». Девушки боятся стать женщинами в буквальном, физиологическом смысле. Еще страх потерять свободу, за которой кроется банальный страх ответственности. Причем на психологическую инициацию некоим образом не влияет инициация социальная. Бывает даже гамофобия или гаметофобия, т.е. страх пред замужеством, похоже, не только у этой пары, разбалансировка некоторых ожиданий от встречи (знакомства). А все потому, что психология мужчины и женщины симметрично противоположная, и то, что для женщины является интересным, заманчивым, нежным и добрым, то для мужчины это повод впоследствии для разочарования.

С одной стороны девушка, живущая с мамой в крохотном заснеженном городке под Екатеринбургом, понимающая, что если ничего не предпринять, то она тихо и незаметно «закоченеет от одиночества». При этом, в ее арсенале профессия, какой-никакой, но все же власти. Непосредственное общение в интернете с лучезарным Кареном является для нее глотком легкого, неизведанного, заманчивого счастья, в образе телефонно-душевной связи, доводившее ее до сладостной истомы. Что может быть лучше романтического романа с реальным продолжением? И все идет вроде бы по логике вещей.

Карен сам говорит о встрече, и не просто говорит, а организует отдых – знакомство на побережье в романтической обстановке. Он уставший от американок, помешенных на карьере, которые как акулы захватывают власть. Он боится этих самых женщин с их эмансипацией, а щедрый искрометный юмор, которым перенасыщена речь Карена при общении с девушкой, может быть одной из психологических защит, охраняющих горячего армянского мужчину от смущения и неуверенности, скрытой тревожности. Может быть, поэтому вопрос о личной жизни при общении Карен оставлял в тени. Американско – армянский менталитет, сложившийся у Карена, дал о себе знать при первой же встрече. Видно армянский темперамент, подпитывающийся американской обеспеченностью и, тем самым, вседозволенностью.

И вот в изумительном по красоте «раю», то ли от переусердствования организатора, то ли от усталости девушки, то ли профессия наложила отпечаток на модель поведения, но сработала та самая пресловутая предательская защита, когда у партнера возникает чувство фрустрации. Для устранения последствий которого необходимо время.

Немного грустно, что произошло именно так. В моей практике был случай, где, правда, «горячая» армянская девушка — стройная и красивая, горделивая, слегка заносчивая влюбилась в русского офицера – молодого парня, которому не чужды мужские фантазии и желания. Не просто проходил конфетно-букетный период, но мягкость мужчины (не путать с мягкотелостью) и благосклонность, а также сдержанность женщины позволили перерасти в близкие отношения, увенчавшиеся браком. Счастливы оба. Мудрость, добрая воля двоих, а иногда и профессиональная помощь творят чудеса и помогают справляться с различными трудностями. С точки зрения психологии нельзя оценить поведение клиента или ситуацию однозначно — хорошо или плохо — важно, что для Татьяны эта история оказалась неким опытом, при этом не нанесла душевной травмы.

Комментирует психолог Вениамин Сухарев veka@nekto.com

Да уж, очень красивая, романтичная и печальная история, которая наглядно подтверждает старую, добрую, народную истину: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».

Хотя главная героиня рассказа нашла с помощью агента  Виктории для себя хорошего мужа, но Карэн навсегда украл ее сердце, оставив в ее душе след, словно пролетевшая по ночному небу комета.

Ну, а теперь, давайте постараемся разобраться, в чем же была причина неудачи главной героини рассказа и почему она не смогла получить свое счастье, несмотря на то, что все так хорошо начиналось. Для этого нам необходимо понять как личность самой героини, так и внутренний мир Карэна. Как мы успели заметить, девушка, ищущая себе мужа через брачное агентство, работала в государственной структуре и даже имела офицерское звание, а это говорит о специфическом ходе мышления, в том числе и о хороших волевых качествах, а также о наличии своего мнения, которое она готова была отстаивать, во что бы то ни стало. В целом, это качества совсем неплохие, а в некоторых ситуациях и крайне полезные, но только не в случае, если надо найти мужа через брачное агентство. Поэтому, как мы можем заметить, героиня оказалась совершенно не готовой к такому резкому повороту событий, как перелет за океан и божественный отдых с красивым и обаятельным спутником.

Карэн же, в свою очередь, уставший от специфических американских женщин, но в то же самое время очень к ним привыкший, хотел найти для себя спутницу жизни, сочетающую в себе положительные черты и тех и других, то есть, ему было необходимо получить самостоятельную женщину, которая в тоже самое время не будет пытаться перехватить инициативу в отношениях в свои руки. Идеал практически недостижимый и, думаю, Карэн до сих пор ищет свою вторую половинку, сочетающую в себе именно такой набор личностных качеств.

Если отталкиваться от этого предположения, то причина неудачи сразу же становится очевидной. Карэн, стараясь произвести максимально классное первое впечатление, которое в последнее время некоторые называют «крышесносом», несколько перестарался. Вы просто представьте себе такую картину: вы простая девушка из российской глубинки, а тут вдруг вам приходят билеты на самолет, да не в какой-то там Египет или Турцию, а в Доминиканскую республику, местонахождение которой вы даже не представляете, а по приезду туда вы попадаете в качественно организованный рай, с пятизвездочными отелями и номерами люкс, элитными ресторанами, в компании с небедным и очень обаятельным иностранцем, который, помимо всего прочего, умен и внимателен. В результате получилось то, что и должно было получиться:Карэн вел себя как мастер «пикапа» и, безусловно, добился основной своей цели — влюбил в себя героиню рассказа, но он не учел того, что при таком шквале новой информации и ощущений, его спутница из самостоятельной женщины со своим внутренним миром, превратилась в глупую школьницу с открытым от удивления ртом, которая смотрела на него как на небожителя. Будь на месте главной героини не горячо влюбленная девушка, а расчетливая женщина-охотница за мужьями, умеющая разжечь ответный огонь в душе мужчины, то можно смело утверждать, что следующим пунктом остановки был бы ЗАГС. Но в данном случае Карэн довольно быстро потерял интерес к своей спутнице. И это было логично, ведь основная цель достигнута, а дальше совместной дороги у них нет — слишком уж они разные. И как подобает всем противоположностям, их роман был быстрый, яркий, оставивший глубокие следы в душе героини, а возможно и Карэна, но не имеющий никаких шансов на продолжение.

Главной же героине хотелось бы пожелать удачи со своим новым мужем и обнадежить тем, что хорошие воспоминания, оставляющие следы в душе, это то, чем можно гордиться.

***

История четвертая.  Немец и «переходящее красное знамя».

Вот уж не думала, что в Германии я буду мотаться, как переходящее знамя. И даже, как трофей. Но обо всем по порядку.

С одной стороны мне нравилось, что агент Виктория, как конвейер, подбрасывает мне женихов. И вообще, она умеет поднимать настроение. А может быть, и это уже включено в брачный бизнес? Кому нужны грустные невесты? Да, кажется, дело в этой конторе поставлено на поток.

Раз в неделю Виктория звонила сообщить: «Свежие шушмурики поступили». Я, честно говоря, стеснялась выведывать, почему же иностранцы – «шушмурики». Ну ладно. Из всех шуш…мужчин в итоге я остановила свой выбор на немце. Хотя здесь была ложка дегтя — я давно не практиковала немецкий. Впрочем, как и английский. А ведь когда-то знала неплохо оба языка.

Моя история началась с того, что однажды я устала. Проснулась утром, еще раз рассортировала в уме «моих мужчин» из агентства. И поняла, что дико устала.

Американцы…Они любили писать не письма, а романы. Многие высылали целые главы своих нетленок. А если я отказывалась смачно обсуждать их гм… «произведения», они вносили меня в блэк-лист. Считали «плохой невестой». Так и называли «bad lady».

Еще был поток японцев, но с ними я тоже опасалась иметь дело – странные они, с непонятной мне культурой самураев. Помимо всего, мельтешили французы – грустные или «малохольные», как называла их Виктория.

А вот немец мне понравился тем, что не грузил приторными фактами биографии, не слал очередную главу сценария, ибо «детка, он взорвет Голливуд». Да и вообще казался обходительным парнишей.

После 6 месяцев переписки наступил удивительный момент. Меня, студентку, в июне должны были направить в Германию по обмену и почти сразу же мой немец (его звали Карл) предложил приехать еще раньше, чтобы перебраться к нему для «более плотного знакомства».

Так как к тому времени я уже была ошалевшей и влюбленной по уши, то без зазрения совести начала собирать чемоданы, обзванивать друзей и жужжать про свое супер-счастье.

На удивление быстро — всего за неделю — я открыла визу, и вот, стоя в аэропорту, я уже прощаюсь с подругой детства Аннушкой. Как сложно осознавать, что я ещё не скоро увижу этого родного сердцу человечка, моих родителей и агента Викторию.

Из всей этой братии только Аннушка не хотела меня отпускать, всё время лопотала про плохое предчувствие. Но я её не слышала, да и назад пути не было: у меня будет своя семья, я скоро стану невестой!

Перелёт оказался быстрым и спокойным. В аэропорту Карл встретил меня. Как же красив он оказался!

Знаете, у мужчин бывает особая скандинавская красота. Не обжигающая, как у латинских мачо, а мягкая и спокойная. Высокий сероглазый брюнет с тонкими и нежными очертаниями, а улыбка с ямочками была словно финальный штрих Великого Художника, создавшего свое творение.

Сжав в крепких объятиях и подарив мне первый и горячий поцелуй, он долго не отпускал меня и лишь минут через пять, повернув нежно своими ласковыми руками моё лицо к своему, прошептал заветные слова : «не переживай, всё будет хорошо!» Было стыдно, что я, как школьница, прижалась к его груди и зарыдала.

Не помню, как мы дошли до автомобиля. Карл галантно приоткрыл мне дверь и помог сесть. Доехали до его коттеджа быстро. Угостив ужином, он предложил мне отдохнуть. Усталость так сморила меня, что отдых мой затянулся до утра. Кстати, оказалось, что приезд мой совпал с немецкими народными гуляньями «пятое время года».

На следующий день по прибытию я впервые стала свидетельницей безумного карнавала, где тысячи людей сутки напролет шатаются по улицам, смачно обнимают всех, кто встречается по дороге, будь-то коренной немец либо турист. И Песни-сонеты. Правда, с таким содержанием, что вне праздника петь их было бы неприлично. А костюмы?! Людская фантазия в эти дни буйствует. На улицах мелькали костюмы драконов, могильные плиты, ходячие хот-доги – словами это не описать, это надо видеть.

«Может быть, по ошибке я попала в Рио?» – думала я, смотря, как скоморохи с грузовиков швыряют в толпу конфеты и коробки печенья. Одна коробка удачно приземлилась мне в руки, а потом еще дождь из конфет лихо прошелся по голове.

Вечером мы посетили один из ресторанов. Надо сказать, немцы – чистоплотный народ, но даже они иногда способны на выкрутасы. Когда в ресторане я отлучилась в туалет, то стала свидетельницей, как мужчина, одетый в дорогой костюм, проползал под турникетом в платную уборную комнату, тем самым решив сэкономить 50 центов! Чужая душа – потемки.
Конец этого весёлого вечера мы провели в лёгкой пешей прогулке.

***

После праздников Карл вышел на работу, возвращаться домой стал поздно, иногда я даже засыпала до его прихода. Я заметила, что с каждым днём он становился всё более раздражительным. Перестал уделять мне внимание.

На мои плечи легло много хлопот. Уборка, готовка, стирка. Весь день, пока Карл находился на работе, был полон заботами и скучать мне не приходилось. Я старалась поддерживать чистоту и уют в доме, чтобы подбодрить моего любимого.

Но трудно, а иногда мучительно было привыкать к некоторым особенностям немецкого быта.

Однажды, вернувшись с работы, Карл нагрубил мне лишь потому, что я по-дурацки рассортировала мусор. Ведь в Германии для этой процедуры существует своя особая система . Так, на кухне находились три небольших ведёрка. В каждом разноцветные мешочки : синий – для бумаги, зелёный – для пищевых отходов, жёлтый – для пластика. По началу мне даже пришлось цеплять к ним таблички, чтоб случайно не запутаться. Но всё равно Карл находил причину к чему – то придраться.

Я не понимала что происходит. Все мои попытки заговорить и выяснить корень гадкого отношения ко мне прекращались, так и не успев начаться. Жизнь тускнела, пришёл конец нашим прогулкам, объятиям, беседам. Я вспомнила про предчувствие Анны перед вылетом, и в сердце что – то защемило. А что же будет дальше?

Да, в глубине души я надеялась, что наши отношения воскреснут. Может, он ещё не привык ко мне? А может… другие мысли я старалась гнать, не подпускать к себе. Ведь не просто же так Карл меня пригласил в Германию.

Увы, каждый следующий день был хуже предыдущего, и в один вечер случилось нечто невероятное.
В тот день я решила сделать милому сюрприз, и приготовила настоящий русский суп, который очень ему нравился (стоит заметить, что до моего приезда это блюдо для него было деликатесом, ведь привычная еда немцев – это фэстфуд, свиные колбаски). Вернулся суженый позже обычного, а по звукам, доносившимся из прихожей, я поняла что он изрядно выпил, да к тому же, он не один… а с дамой. Так и есть. Они вошли в комнату, и указывая на меня, Карл обратился к своей спутнице на немецком : « Милая, познакомься, это наша новая гувернантка из России».

Я стояла в недоумении. Его слова не были похожи на шутку, а поведение было довольно непринуждённым. Ступор не покидал меня в течение нескольких минут. Никаких иных фраз немец не произнёс, просто глупо смотрел на меня и улыбался.

Нет, этого не может быть! Неужели эта фрау с ним – его вторая половина? А что здесь делаю я? Я — гувернантка? Уборщица?
Сквозь затуманенные глаза я видела, как они проходят, садятся на диван и начинают откровенно любезничать.

Я молча взяла документы, деньги. Забирать одежду и нудно паковать чемоданы уже не хватило сил. Ноги понесли меня к выходу : « Удачного пути и доброй ночи! » – услышала я вслед.

И вот она, «добрая ночь» вокруг. Тишина, молодые пары порхают по улочкам, а я плетусь вдоль дороги.

Час, два… Куда я иду? Думать не получается. Да, меня ждут в ресторанчике, куда я, собственно, и приехала работать по обмену. Но это в другом городе. А пока…я запросто сажусь на обочину, яркий свет фар ослепляет меня, мысли путаются, вижу только удивленные глаза водителей.

И тут резкий шум тормозов заставляет меня опомниться и приподнять голову. Машина остановилась рядом на обочине. Мужчина и женщина весьма преклонного возраста прошуршали шагами — они решили узнать всё ли в порядке.

«Hilfe, Frau? Hilfe?» — в унисон запели старики.
Я долго искала ответ в голове, но так ничего не придумала.

Дедок подал мне руку, помог встать. Они посадили меня в машину и увезли. Я не сопротивлялась, я не реагировала, я была в забытьи.
Через пол часа машина остановилась возле большого коттеджа. Зашли в дом. Пара провела меня в какую – то комнату, постоянно о чём – то спрашивая. Но ответа они так и не получили, я просто махнула рукой. Они указали мне на кровать, давая понять, чтобы я прилегла и быстро удалились, перешептываясь друг с другом.

Более разумно и продуктивно я начала мыслить только на следующее утро. Дура-дура-дура!Как же я могла вот так вот завалиться к посторонним людям, когда надо было бежать в ближайший отель? Идиотка!

Я не испугалась, когда дедок вошёл в комнату, просто было немного стыдно. Мужчина на подносе нёс горячий завтрак. И вот тут завязался наш разговор. Немец сразу предупредил, что не сделает мне ничего плохого, просто они с женой врачи и увидев меня на обочине, подумали, что мне плохо.
Вошла его фрау, расспросила как самочувствие. Предложила измерить давление.

Мне казались очень симпатичными эти милые пенсионеры, несущие аптечки, термометры и микстуры. Конечно, я вкратце изложила им свое происшествие, но все было на удивление спокойно, без истерик.

Выслушав мою историю, они даже осмелились предложить мне остаться на несколько дней, пока я не определюсь с дальнейшими действиями. Кроме документов и денег в левом кармане брюк, у меня ничего не было. Какие могли быть мои действия, я не понимала. Но как ни странно, я согласилась, так как деваться было некуда.

Вечером Фриц и Сара — так звали моих милых докторов — предложили мне совершить вечерний променад. Да, это было правильное решение. Во время всей прогулки они без умолку рассказывали о своей жизни и о жизни своего народа.

Я узнала, что с четырнадцати лет Фриц уже начинал подрабатывать, а к шестнадцати накопил себе на собственный спортивный велосипед. Оказывается, в Германии фактически вся молодёжь к 18 – 19 годам уже способна удовлетворить самостоятельно многие свои материальные потребности.

После школы он выучился в медицинском колледже и 35 лет проработал хирургом в городской клинике. Наша прогулка оказалась довольно тихой и исцеляющей для нас.

Вообще, Германия показалась мне страной спокойствия. Шум российских метрополитенов медленно, но неуклонно стирается из мозга. Да и культура немцев на более высоком уровне.

Фриц рассказывал, что у них практически никто никогда не повышает друг на друга голос, а насилием и разбойными нападениями за тёмным углом даже и не пахнет. Но он добавил, что однажды соседский ребёнок ударил другого. На следующей день родители последнего привели адвоката и дело чуть не дошло до суда. Таков менталитет.
По возвращению в дом я поняла – ведь я даже не вспоминала о том, что со мной произошло совсем недавно, а обходительность Фрица и Сары заставила меня улыбаться снова. Казалось, что я нашла родную мне душу, и знаю этих людей очень давно.

На следующий день мы прошлись по магазинам, купили одежду, ведь, в дом Карла я бы не пошла, даже если бы оставила там свой паспорт! А потом я поехала работать туда, где меня ждали по обмену, в ресторанчик Ашафенбурга. Фриц и Сара меня отпустили и просто пожелали счастья. Кстати, я незаметно оставила в их комнате под подушкой золотое колечко, так как чувствовала себя ужасно, а денег заплатить за постой катастрофически не хватало. В какой бы еще ситуации в России я смогла бы жить у незнакомых людей, фактически, у прохожих, вот так запросто, несколько дней? А в Германии со мной произошло именно это. Тем более, это было кольцо Карла, оно просто жгло руку, я бы не смогла его оставить у себя! Выкинула бы в ближайшую помойку!

***

Умиротворенная и отдохнувшая я прыгнула в поезд и уехала в Ашафенбург на работу.

Утро отъезда было жарким, поэтому я решила, что женственный сарафан с декольте будет кстати. Но по приезде оказалось, что одета я совсем не по погоде. И абсолютно не « по – немецки». Вокруг сновали широкие протёртые бабьи штаны, свободные свитера, длинные юбки, а сзади рюкзак – вот она, типичная немка.

Отдохнув пару минут, я решила двигаться к выходу на вокзале, но большое количество странных дверей меня остановило. Увидев моё замешательство, ко мне подошёл работник аэропорта. Явно уставившись мне не в лицо, а в екольте, спросив что – то неразборчиво по- немецки и не услышав ответа, решил повторить попытку на английском. Все-таки, мой немецкий еще «хромал».  Сотрудник, махнув рукой, указал жестом и пригласил следовать за ним, ведя к выходу. В течение всего времени что – то очень-очень быстро объяснял, то на немецком, то на английском, часто повторяя – very beautiful – что на английском означает « очень красиво ». Если бы и по-русски он говорил так витиевато и скороговорками, я бы тоже не поняла.

«Видимо, он рассказывает он мне об Ашаффенбурге, какой это красивый город» — решила я, поэтому кивала и поддакивала в ответ. А взгляд его никак не мог подняться выше моего подбородка. Меня это заметно смутило. Но вот заветный выход. Мы остановились, я его отблагодарила, и тут он взял из рук мою кофточку, помог мне её накинуть, застегнуть замочек, и опять – «very beautiful» с ехидной улыбкой. И тут меня осенило! Оказывается, не «красивый город» мне так расхваливал этот молодой человек, а мой замечательный сарафан с прекрасным вырезом. И когда он мне показал на свой мобильный телефон — с лёгким намёком на дальнейшее « созвонимся », я схватила свои чемоданы и вся пунцовая от стыда выбежала прочь.

Чего говорить, впечатлений о немецких мужчинах у меня уже хватило!

До точного места моего назначения мне нужно было сесть на один из маршрутных автобусов и сойти на конечной станции. Добралась до остановки в то время, когда подъехал очередной транспорт. Собравшись с мыслями и духом, обратилась к одной из женщин : «- Этот автобус едет в Ашаффенбург?»

Женщина тоже буркнула что-то и качнула головой. Видимо, она была не в духе. Но уловив название пригорода Ашаффенбург, я решила, что именно это мой маршрут. Села на сидение около молодого немца — по виду студента. Никаких знаков внимания он мне не оказывал: посматривал грустно в окно.

На конце маршрута мы вышли одновременно. Набравшись немножко наглости и уверенности я извинилась, на всякий случай достала словарь из сумки и разговорник.  Мой новый знакомый также успел это заметить. Улыбнувшись, заглянул в книжку и на ломанном русском произнёс : « Чем я могу вам помочь? ». Его смешной акцент просто заставил меня похихикать, как бы я не удерживала свои эмоции. Я объяснила Харольду ( как позже выяснилось, его так зовут ), что я приехала работать в пригород Ашаффенбурга, а именно в Бюргер Кинг, проще – «русский Макдональдс».

Тут мой друг начал смеяться, я не могла понять в чём дело. Он мне объяснил, что место моей работы совсем в другой стороне, а автобус, на котором я приехала, как раз ехал оттуда, и женщина, ответившая мне,  видимо сказала, что автобус едет с Ашаффенбурга, а не туда. Я была в недоумении. В дальнейшем Харольд окончательно развеял моё негативное впечатление о немцах. Он вызвал такси, заплатил за дорогу, помог добраться до точного места назначения, поговорил с моим работодателем, объяснил мне некоторые вещи касательно моей работы. Он был вежлив и обходителен. Мы попрощались и Харольд уехал.

Мне осталось только отдохнуть и на следующий день приступить к работе.

Всю ночь я думала о том, что со мной произошло по приезде, о моём новом знакомстве, и даже начала жалеть о том, что мы не обменялись номерами.

Новое утро я начала со знакомства со своим коллективом. Никаких особых эмоций это не вызвало. Все работники внимательно оглядели меня, и лишь одна девушка – Диана – заострила на мне свой пронзительный недобрый взгляд. Все разошлись и начался трудовой день.

Моя работа заключалась в том, что я должна была быстро мыть всю посуду и следить за чистотой на кухне. Ведь немцы очень придирчивы к стерильности и чистоте. У них даже уборочные комнаты чище наших простых спальных комнат.

Весь день я управлялась достаточно быстро и качественно, хотя работы было навалом. Вечером решила присесть отдохнуть и выпить чашку кофе. Задумавшись о чём – то, я даже не заметила, как за мой столик напротив присел человек. Я подняла глаза, и… каково было моё удивление, когда я увидела Харольда!

Я очень обрадовалась и не скрывала этого, ведь он был на тот момент самым близким мне человеком в Германии. Он поздоровался, и на этом наш разговор окончился.

Мы молчали. Было неловко. Сидели и глупо улыбались друг другу. Стало как – то не по себе, и мне и ему. Он заказал две порции мороженого, и мы продолжали также тихо сидеть. В это время Диана ( девушка с недобрым взглядом ) обратила внимание на моё свидание и быстро направилась к двери кухни, где я работала.

Минут через 10 я услышала голос хозяина заведения, доносившийся из кухни, который звал меня. Выговорив « эншульдэген », я помчалась на кухню. Хозяин громко выказывал мне и ругался, рукой указывая на несколько грязных тарелок, стоявших за полкой.

Мне стало опять не по себе, это ведь моя работа – следить за чистотой посуды. Я быстро их схватила и отправилась мыть. Мои глаза заволокли слезы, мне стало досадно, хоть я и понимала, что хозяин был прав, но ведь это прекрасно слышал и понял Харольд!

И тут меня осенило. Перед тем как сесть за столик, я оглядела всё вокруг и нигде не увидела грязной посуды, да и этих тарелок не было… Диана! Я почти была уверена, что это дело её рук. Но мне не хотелось сразу рассказывать о своих догадках никому, поэтому закончив быстро работу, я вышла. Моего знакомого уже не было, только нежный белый цветок стоял у моей чашки с кофе.

Я аккуратно его взяла, почувствовала прилив эмоций, посмотрела на часы – мой рабочий день был окончен, и никому ничего не сказав, побежала в свою комнату. Уткнувшись в подушку, долго рыдала и всхлипывала. Сердце моё терзалось. Неужели я влюбилась! За два дня? Это невозможно! Но сердце не обманешь. Давно я не чувствовала таких ощущений, душа сжималась от мысли, что я его больше не увижу. И мысль о Диане и о её проделке заставила меня рыдать ещё сильнее. Я даже не заметила, как уснула.

Проснулась от ослепляющего луча солнца, посмотрела на часы… Оставалось 5 минут до начала рабочего дня. Так как я уже была одета, мне осталось быстро поправить причёску, вымыть лицо холодной водой и спустится в торговый зал ( жила я там же, где и работала, только на втором этаже ).

День, к счастью, прошёл без происшествий. Разнообразие посетителей меня удивило. Это были люди разных возрастов и профессий. Но меня поразил их внешний вид. Кто-то был одет в строгий костюм, с серьёзным лицом ( наверное, предприниматели), а кто-то в широкие невзрачные балахоны — иначе такие вещи никак не назвать. Но и те, кто носил протёртые джинсы, уезжали на дорогих машинах. Я убедилась, что для немцев внешний вид не главное, а главное удобство и комфорт в одежде.

Молодёжь меня вообще поразила. На их телах было столько много серёжек и пирсингов, что если бы они сняли с себя весь этот металл, став на весы, цифры бы уменьшились в двое.

Необычные причёски у парней, крашенные волосы, большие рюкзаки – вот это типичный молодой немец. Девушки наверное даже не знают до сих пор, что такое косметика. Казалось, что их внешний вид их совсем не заботит. А бабулька, которая примчалась с трёхлетним внуком на скоростном велосипеде, меня совсем поразила. Здоровому питанию они также уделяют минимум внимания. Я бы ни за что не поила своего маленького ребёнка кока – колой, которая сжигает желудки. Фаст – фуд на завтрак, обед и вечер – как следствие тучный вес и проблемы со здоровьем.

К вечеру количество посетителей уменьшилось и я решила поужинать, достав приготовленные мной в обед русские щи. Принялась грустно жевать и представлять, что вокруг снова Родина. Села за столик и, как ни странно, минут через 5 подсел Харольд. Я почувствовала, что красный румянец появился на моих щеках. Предложила ему попробовать щи. Судя по его лицу – ему понравилось, но видно было, что это для него нечто новое.

Поужинав, мы посмотрели друг на друга, он достал две небольшие одинаковые книжки на немецком и одну дал мне со словами : « Будем читать одновременно и чувствовать, что мы рядом». Эти слова он произнёс на русском, видимо целый день заучивал!

Было очень приятно получить такой подарок. На листке бумаги он мне записал свой номер мобильного, поблагодарил и направился к выходу. Проведя его долгим взглядом, я отправилась на кухню, достала свой телефон и занесла его номер в записную книжку. Всё это время за мной наблюдала Диана. Через час я решила написать пару красивых и добрых слов Харольду через смс. Наверное, моя лёгкая улыбка выдала меня, и Диана, поняв, что пишу моему хорошему другу, подошла ко мне с ведром воды, будто собирается что – то мыть. Встала сзади меня и занялась работой. Я не обратила на это особого внимания. И тут я почувствовала лёгкий толчок в спину. От неожиданности выронила телефон из рук и лишь увидела, как он плюхнулся в ведро.

Злость охватила меня: я поняла, что всё это было подстроено! Но почему так жестоко? Я достала телефон — он не работал. Диана не реагировала ни на что и продолжала работать. Опять слёзы и опять я бегу к себе в комнату.

Мокрая подушка, долгие всхлипывания, объятая книга и незаметно подкравшийся сон. Новое утро пришло, как и предыдущее. Очередной день, лишённый радости и улыбок. К вечеру я поняла, что это работа не для меня. Работа, где ты никто. Я ждала Харольда у двери и не ошиблась: он пришел снова. Этот немец был единственный близкий мне человек, поэтому без стеснения я кинулась ему на шею со слезами. Он не мог понять в чём дело. Что – то мне говорил, спрашивал, смотрел в мои глаза, и вновь прижимал к себе. Успокоившись, я попыталась ему объяснить, что мне тяжело работать, да он наверно и без слов это понял. Повёл меня в мою комнату, забрал мои нераспакованные до сих пор вещи, и мы направились к выходу. Я не знала куда меня ведут, но доверилась.

На парковке стоял его автомобиль, он открыл мне дверь и помог сесть.

Выбежал хозяин и что – то выкрикнул. Харольд ему грубо ответил, и мы тронулись.

Приехали к нему. Он приготовил для меня отдельную комнату, накормил. Затем, горько улыбаясь, сказал мне, что на прощание хозяин выкрикнул, что не собирается мне платить за проработанные дни. Попытались ещё о чём – то поболтать и разошлись по комнатам. На утро Харольд разбудил меня и куда – то увёз с загадочной улыбкой. А повёз он меня в русский ресторан своего друга, где угостил вкусным завтраком.

Хозяин ресторана, его друг, русский немец, подошёл и наконец я услышала свою родную речь! Харольд попросил его устроить меня к себе на работу. Так началась моя новая работа, где моими клиентами в большинстве были русские люди. Работалось легко: приятный коллектив, состоявший и из немцев, добрый хозяин. И всё -таки, правильно говорят, что немцы бывают абсолютно разными: скупыми, злыми и добрыми, отзывчивыми. Главное, найти хорошего человека.

Работала я почти каждый день. Харольд приютил меня у себя, привозил и отвозил на работу каждый день. Общались мы сами и иногда через его друга, который был нашим переводчиком.

Цветы, конфеты, внимание – всего этого было в достатке. Но лишь через две недели он позволил себе меня поцеловать, до этого, как мне позже объяснил, он ко мне только присматривался. Внешне я ему сначала очень понравилась, но вот мои душевные качества для него были важнее обложки. Так и начались у нас отношения.

Потихоньку я «добила» немецкий, общаться становилось легче. Мой друг оказался галантным джентльменом и совсем не жалел на меня денег. Каждый вечер не был похож на предыдущий. Прогулки по ночной Германии, аттракционы, бассейны… Всё было как во сне, я боялась проснуться. Старалась не разочаровывать его, первое время мне мерещилось продолжение истории с Карлом.

Так я и обосновалась в тихом немецком городе. Можно сказать, что в жизни тоже случается «хэппи-энд», верьте в это! Кстати, брачный агент Виктория продолжала мне писать первое время и каждое письмо начиналось примерно так: «Свежие шушмурики не нужны? У тебя все хорошо, да?» «Да, хорошо» – отвечала я. «Вычеркивай. Уже отшушумурилась».

 

Катя Ройтер, Германия

***

История Кати глазами психолога. Комментирует Бажуткина Татьяна Андреевна, врач- психолог  реабилитационного центра  «Мелодия души»  koleso222@mail.ru

Прочитав эту историю, я, как человек, искренне сопереживала главной героине. Как психолог у меня перед глазами пронеслись сотни подобных историй , которые закончились менее счастливо…

К моменту знакомства с Карлом героиня уже порядком подустала от женихов. И немец зацепил её именно тем, что в общем потоке мужчин как-то выделялся из толпы. Может быть, именно поэтому чувство влюблённости пересилило чувство разума. Хотя вероятнее всего, здесь накладывают отпечаток проблемы семейные. Девушка либо из неблагополучной семьи или нелюбимый и нежеланный ребенок. Отсюда такое стойкое желание поскорее добыть себе то, чего до этого у неё не было. Потому что оказавшись в трудной ситуации, она не звонит домой и не рассказывает ни родителям, ни близкой подруге о том, что с ней приключилось. Вполне вероятно, что родители не знали об иностранном женихе, но эту вероятность я отбрасываю, так как она регулярно получала письма из агентства. На самом деле полгода срок маленький, что бы узнать человека, язык и культуру которого ты не совсем понимаешь.

Как видно из повествования, девушка очень хочет любви, счастья. Она хочет стать невестой, иметь свой дом, свою семью. В психологии есть такой термин – «синдром несбывшихся надежд». Основной смысл состоит в том, что человек, который ищет любви и счастья, строит себе в мечтах воздушные замки, которым зачастую не суждено сбыться. Реальность на деле оказывается настолько иной, что последствия могли бы сильно повлиять на психоэмоциональное состояние девушки. Для примера: На витрине магазина висит платье, и Вы спите и видите себя в нем. Желание обладать нарядом настолько сильное, что вы старательно копите деньги, чтобы его приобрести. И вот счастливый миг настал: деньги накоплены, и вы мчитесь в магазин. Но купив платье и рассмотрев себя в нём дома, Вы поймете, что это не ваш фасон и не ваш цвет.. Ситуация, конечно, простейшая, но часто люди ждут от любви в целом и партнёра, в которого влюблены, чего-то необыкновенного,то, чего человек не сможет ни когда дать.

В этой ситуации свое дело сделал карнавал. Ощущение сказки, как правило, пьянит кровь и кажется что всё – вот оно счастье. Рядом любимый человек, и никаких неприятностей уже больше не случится.

Вторая ошибка, довольно грубая – незнание обычаев и нравов той страны, в которую едешь.

Немцы по своей природе педантичны, аккуратны и скрадены, если не сказать – жадноваты. Случай, описанный героиней в туалете, должен был ее насторожить. Если человек готов пойти на небольшие нарушения ради 50 центов, то вероятно, что есть что-то такое, на что ей следует обратить внимание. В Европе не принято заниматься домашним хозяйством, стиркой и готовкой. Именно поэтому у иностранцев так ценятся жены из России.

Остаться одной в чужой стране — довольно трудное испытание. Ведь недаром говорят, что ностальгия — болезнь исконно русская. Человек, оказавшись в чуждой ему обстановке, становится более уязвимым в психологическом плане и тяжелее переносит все неурядицы.

Национально – этническая психология русской девушки позволяет возникнуть конфликту с девушкой Дианой. Особых причин для неприязни к героине у неё быть не должно, но они есть. На мой взгляд, корень неприязни лежит в установленных у европейцев стереотипах. У них принята определенная форма одежды, манера поведения. Я считаю, что именно поэтому и произошел описанный конфликт. Но именно эта проблема послужила детонатором начала отношений героини и Харольда и в конечном итоге сблизила их.

Очень интересна личность Харольда. Судя по развитию их отношений, молодой человек очень настороженно относится к романам с девушками. Его фраза: «мне не важна обложка, а внутренний мир», навевают мысли о том, что у молодого человека был неудачный опыт любовных отношений и он просто боится еще раз обжечься.

Я искренне желаю всем героям этой истории счастья и тихой гавани для семейной шхуны!

***

Комментирует психолог  Вениамин Сухарев veka@nekto.com

Да, касательно героини можно сказать, что она действительно оказалась «переходящим знаменем» для некоторых немцев. Но давайте попробуем разобраться, что же на самом деле произошло, и какие перспективы имеет героиня данного рассказа.

Прежде всего, моделируя ее образ и психологический портрет, бросается в глаза ее способ выбора жениха. Меньше всего ее интересует внутренний мир и культура партнера. Это ясно видно даже в тот момент, когда героиня отбраковывает американцев, которые пишут ей большие письма, рассказывая о себе и своих мыслях, и японцев, имеющих специфическую культуру. Немец же понравился именно тем, что не задавал лишних вопросов, не «грузил» лишней информацией, в целом, меньше всего напрягал. Главная героиня не хотела вникать и подстраиваться под других людей, а считала, что все должны подстраиваться под нее. И на первый взгляд у нее все так и получалось, но она не учла того, что, несмотря на кажущуюся немногословность, у немцев очень богатая культура и, как следствие, внутренний мир, что необходимо учитывать.

Сама же героиня, скорее, является «чистым» потребителем, который хочет все получать, ничего не отдавая взамен. Именно это ее и подвело, и, вероятней всего, подведет в дальнейшем. Подтверждая свою мысль, я также хочу заострить особое внимание на том, что она, проживая со своим «шушмуриком» в Германии, даже не уделяла особого внимания изучению немецкого языка. Разумеется, «первый» немец, который, безусловно, желал себе понимающую жену, с которой можно интересно поговорить на родном языке, вскоре разочаровался в своем выборе, получив «пустышку» из России с красивыми формами. Наверняка, героиня об этом умалчивает, но у них были и скандалы и увещевания насчет того, что надо учиться, расти над собой и вникать в местную культуру. А девушку устраивало текущее положение вещей, при котором она все получала, толком-то ничего не давая взамен. Рано или поздно такое кончается, и их отношениям справедливо пришел конец. Тут стоит отметить важный момент, что сама девушка чувствует правоту немца и это видно в тексте. Сами подумайте, если бы вас несправедливо оскорбили, то что бы вы сделали? Наверняка писали бы обвинительные рассказы, подробно расписывая, в чем вас обидели. Тут же ситуация другая: героиня ни одним словом не обмолвилась о том, что немец был не прав и не говорит о нем ничего плохого (а если и говорит, то вскользь и очень размыто), а это уже свидетельствует, что она была к этому морально готова. Может быть, конечно, не к такому жесткому разрыву, но все же.

Также не оставим без внимания тот факт, что сам немец был далеко не мил нашей героине, о чем свидетельствует золотое колечко, оставленное у престарелых врачей. Вы представьте себе, что вы, совершенно без колебаний, отдаете чужим людям в виде расплаты подарок любимого человека? Может такое быть? Конечно, нет, ведь мы привыкли хранить рядом с собой свои воспоминания. И даже через годы после развода с мужем женщины хранят его некоторые подарки и вспоминают о ранее пережитых чувствах.

Также о несерьезности героини говорит тот факт, что она, не колеблясь ни секунды, приняла решение оставить свои вещи у своего экс-жениха и никогда за ними не возвращаться, и на основании этого мы можем предположить, что в жизни у нее все было очень неплохо, и она не знает цены вещам и деньгам.

Далее, в ее жизни началась черная полоса длиною в два дня. Написано очень трагично о том, что является повседневностью. Героиня попала в непривычную для себя ситуацию, в которой надо самой решать свои проблемы и никто не поможет. Ежедневные слезы, вызванные простыми рабочими ситуациями.

Основной ее целью было найти себе того, кто будет решать ее проблемы и позволит ей вернуться в комфортное состояние. И, разумеется, это случилось. «Неужели я влюбилась! За два дня?» — вот и решение проблемы, которое ей было нужно. Дальше все было так, как она и хотела: ее новый знакомый Харольд был впечатлен красивыми формами и нелегкой судьбой девушки и сделал именно то, что ей было нужно — решил ее проблемы. Сама же героиня нашла то, что искала: человека, который абсолютно ей не мешал и который позволил себе поцелуй только через две недели после того, как забрал ее к себе. Она попала под «теплое крылышко» Харольда и очень этим довольна. Правда, ей пришлось подтянуть немецкий, чтобы не потерять свою новую любовь, как и «первого» немца.

Теперь, слава богу, у героини все хорошо, и я за нее очень рад, но не могу не добавить небольшой ложки дегтя в эту историю. Мы заметили, что во всем повествовании красной нитью прослеживается желание девушки остаться «ребенком», который не хочет брать на себя ответственность и не дает ничего взамен. Как только ей приходиться становиться равным партнером, она не выдерживает предъявляемых требований — будь-то на работе или в личной жизни. А Харольд не вечный и не сможет ее постоянно опекать, в первую очередь потому, что ему тоже хочется расслабиться и побыть со своей суженой на равных. И если героиня не сможет быть с ним на одном уровне, ему вскоре станет скучно, а впоследствии повторится та же самая история, что и с первым кандидатом.

Хотел бы пожелать главной героине этой истории поскорее повзрослеть и прийти к пониманию того, что каждый человек требует равной отдачи за то, что он делает, а игра в одни ворота приводит к неизбежному проигрышу. Если же она это не осознает и не станет работать над собой, то, думаю, они проживут вместе не больше года-полутора.

История пятая. Китаец

Кто бы мог сказать мне, что через брачное агентство я найду мужа. Вы скажете, ничего удивительного? Ну да, ничего. Но то, что таким образом я выйду замуж за китайца, не мог предположить никто…А хотите, я еще и назову его профессию? Точно хотите? Хорошо, скажу. Он – гинеколог.

Когда в моей жизни настал такой момент, что я занималась поисками иностранцев то ли из-за желания доказать что либо кому либо (наверное, себе доказать, что я имею еще товарный вид), а может охота «на ведьм» уже продолжалась из спортивного интереса. Шут его знает! Или же вообще все было от отчаяния – нельзя было допускать падение самооценки так низко – сколько же ее потом поднимать придется!

Вот тут- то и приплыла ко мне забавная китайская рыбка 40 лет отроду. Да-да знаю, скажите, нехитрое это дело найти монголоидного мужчину, особенно если с ветерком прокатиться куда ни будь в Приморье, то искомых экземпляров там отыщется явно больше, чем Ваней или Сережей. Но соль была совсем в другом! Мой китайский друг Сай был не совсем обычным китайцем, вернее, совсем необычным. Его импозантности, умению одеваться и преподнести себя позавидовал бы любой европеец. Да, я сразу узнала , что он высококвалифицированный врач и приготовилась выслушивать диагнозы, их так любят раздавать врачи. Ну, что там у меня по гинекологии видно невооруженным взглядом? СПИД, сифилис или вообще я не женщина? Но само сочетание «китайский гинеколог» заставило меня выделить Сая из чреды ему подобных. Еще меня удивило, что он очень старательно изучал наш язык. Вы подумали о русском? Ошибаетесь. Не только. Помимо русского Сай увлекся старославянским и очень обожал просторечные обороты.

- Как дела, Сай? – в очередной раз задала я дежурную фразу по Скайп

- Дела идут, контора пишет – бодро отчеканил собеседник.

Сай принадлежал к категории разведенных, но очень перспективных, трое детей – не страшно, нас ничем не удивить – так внушала я себе, стоя на старте. То, что у него окажется так много денег я, конечно, не ожидала. Это была моя первая встреча с иностранцем, и мамины наставления из провинции я старалась исполнить полностью. Первое – ни в коем случае не отдавать паспорт в чужие руки. Второе – никогда не пить спиртное наедине с ним, ибо не известно, что там еще подмешано. Третье — посадить на голодный паек в смысле секса, чтобы не обрадовался раньше времени.

Сразу после встречи мы поехали в Эрмитаж, но так как Сай бывал там уже несколько раз, он упросил меня оставить его в китайском зале и не прессовать его нежную душу античностью в сотый раз. Все было бы просто замечательно, если бы на выходе, вдоволь впитав в себя красоты музея, я не увидела спящего Сая, растянувшегося прямо на полу между китайскими вазами. Конечно, его положение вип-гостя спасло ситуацию, так как все служтели искусства прекрсно знали моего ухажера. Спящих в Эрмитаже китайских гинекологов у меня еще не было, поэтому я назло всем обстоятельствам решила продолжить знакомство, хотя понимала – этот китайский мужчина не мой герой.

Может быть, мне было стыдно перед подругами, провожавшими меня на встречу к жениху. Перед мамой, перед самой собой. К тому же, он жил на острове, хоть и недалеко от Великобритании.

- Маша, ты хорошо подумала? – спрашивал Сай, загружая мою поклажу.

- Хорошо.

- Ты переезжаешь….

- Со скуки — продолжила я

- Тебе придётся добираться на другой берег.

- Ладно.

- Если хочешь, я могу тебя подвозить. Если хочешь на пароме, он курсирует два раза в час.

- Тебе будет не по пути, наверное. Но я буду рада.

Вот так…Долго не думали, не встречались, не разговаривали.

- Я буду готовить, хорошо?

-Конечно, если хочешь!

 

Да о чём нам было думать? Ни мне, ни ему жизнь с нуля не начинать. Как было раньше, так и будем жить. Одно, что в общем доме.

Он долго перевозил мои вещи. Я молчала, глядела в окно. На русском-то не хотелось говорить, а на английском тем более. Выбрала комнаты на втором этаже, там и обосновалась. Сай остался на первом. Первое время мы даже сторонились друг друга. Молчали. Как-то само собой наладилось. Начали разговаривать. Говорили о своём, о больном и легком, тяжёлом и радостном. Я думала о маме и об одиночестве. Он – об изменах, предательстве и… одиночестве. Утро и вечер в одной кухне.

Странно, но решили жить вместе и не препятствовать личной жизни друг друга. Потом – решили – если что, разъедемся.

Второй этаж стал моим царством. Цветы в горшках и кадках, уют и женская рука. Внизу было его прохладное пристанище – без излишеств, без мелочей. В одном доме появилось два края, две стороны одной медали.

Жили спокойно. На работу он уплывал на катере до другого берега, иногда предварительно подбрасывал меня на другой берег, где я работала волонтером в приюте для животных. Я возвращалась раньше, готовила ужин, колдовала на кухне. Саю тоже иногда хотелось удивить меня чем-то: порой он приходил в обед и старался что-то приготовить из русской кухни. Правда, это ни разу не получилось. Саю не хватало времени все скрупулезно почистить и нашинковать. С китайской кухней он справлялся намного лучше.

Как-то я предложила:

- Завтра приду позже. А ты постарайся сделать сюрприз, если хочешь.

Так и решили.

А теперь, может быть, я не впишусь в законы литературного жанра. Ведь брачный агент Виктория попросила клиенток написать рассказ от своего имени…Но все же, я передаю виртуальное перо Саю, а потом переведу его рассказ.

***

Я торопился. В магазине даже растерялся. Хотелось взять и то, и это. Потом подумал, разозлился на себя за суету и стал выбирать необходимое. Бродил по рядам, сосредоточенно выбирал лучшие овощи и ломти мяса. Когда меня окликнул знакомый голос, я даже вздрогнул от неожиданности. Оглянулся, с удивлением заметил похорошевшую давнюю знакомую. Лихую Бриджит, американку из Нью-Йорка, живущую то в Европе, то в Азии ради удовольствия и одного ей ведомого эксперимента.
Ей хотелось поболтать. Очень. Я смущенно улыбался, чувствовал себя неловко, просто идиотом. А та ещё и подковырнула, мол, никогда не думала, что ты умеешь готовить. Всё по ресторанам, да по барам разъезжал. А сейчас и не видно. Неужели «одомашнился»? Мне захотелось возразить. Поддержать свой былой образ Дон Жуана. О Маше я не подумал, а когда спохватился, было поздно: знакомая уже шмыгнула в мою машину и лихо флиртовала.

Да, мы не виделись давно. Этой женщине было лет 30. Выглядела она просто шикарно: и одежда, и украшения. А её довольная улыбка стоила наверняка недёшево. Как-то незаметно для себя я начал сравнивать Бриджит с Машей. Представлял, как они бы стали рядом, что бы она сказала, как бы улыбнулась, над чем бы посмеялась, а над чем нет. Это совсем разные женщины. В них нет ничего общего.

Дома знакомая удивлённо осматривалась. Удивлялась переменам, которые я, оказывается, даже не замечал, к которым привык и которые быстро принял. Это был мой дом. Мой и Маши. Только глазами другой женщины я заметил и ощутил разницу между моей былой одинокой жизнью и жизнью теперешней.

 

Быстро приготовил напитки и стал выпроваживать даму, потому чувствовал себя на удивление гадко. Дама смущенно хмыкала, всё спрашивала, не женился ли. На мой ответ о холостом существовании хитро кивала и качала головой. Напоследок провела рукой по перилам, оставила на ступенях бокал и резко засобиралась домой. Я даже сам не ожидал, как меня обрадует сей факт. Я сразу кинулся на кухню, занялся ужином и радовался, что всё так удачно получилось. И среди друзей не пойдут разговоры, и сюрприз будет.

Если честно, мне всегда казалось, что живёт Маша со мной только ради своего удовольствия, лёгкой жизни. А я давно увидел в ней красивую и умную женщину. Незаметно для себя привык заботиться о ней. Уже не хотелось болтаться с друзьями, часами пить пиво и обсуждать дела, женщин, машины. Не хотелось обсуждать её, как я обычно обсуждал своих женщин. Мысленно я звал её своей, хотя никогда даже не обнял, не прикоснулся как к женщине. Перестал знакомиться с симпатичными дамочками, как-то и не хотелось. Заглядывал в их восхищенно распахнутые глаза и вспоминал её, слегка прищуренные, когда она потешалась. Это лёгкое насмешливое презрение слишком влекло, оно стояло между мной и другими женщинами.

***

Я пришла в хорошем настроении. Забрала с лестницы бокал, с улыбкой (ах, какой он иногда рассеянный) принесла его в кухню. Увидела второй. И разглядела на первом помаду. Стало тошно. «Сюрприз удался» – пронеслось в голове.

Скандалить вроде как и не имела права, мы изначально решили, что любви нет. Но скандалить очень хотелось. Помню, я сказала, что если ему так хотелось побыть здесь с женщиной, то мог так и сказать. И не надо было придумывать отговорки. Дом его — может делать, что хочет. Потом от обиды расплакалась, убежала наверх. Сай тоже вспылил, побежал следом, начал говорить о моих друзьях, о том, что у него уже полгода (с того времени, что я живу здесь) нет никакой личной жизни. Что я думаю только о себе, эгоистка. И если я ревную, то должна держать свою ревность при себе. Ведь он же ничего не имеет против моей личной жизни.

Я тоже кричала в ответ. Что у меня тоже нет личной жизни. А он в ответ – «это только твои проблемы».

Хлопнули двери комнат. Русский ужин остался несъеденным.

Утром хмуро разошлись каждый в свою сторону. Я полдня прохныкала на работе, изливая душу бездомным собакам. Никогда не думала, что так к нему привязалась, приросла. Всегда казалось, что в любой момент можно так же разойтись и уехать в Россию. А эта, другая, заставила задуматься. Я боялась себе признаться, что давно смотрю на него не как на друга, компаньона, соседа. По-другому. С большей нежностью и заботой готовлю завтраки и ужины, больше души вкладываю в дом. И он ведь тоже всё больше времени проводил со мной, чаще задерживался дома перед «мероприятиями», всё реже уходил в рестораны, клубы.

Мне нравилось видеть его рядом, чувствовать его поддержку. А он никогда не давал понять, что я обуза или препятствие. До вчерашнего вечера.
И снова стало обидно и больно.

Всё было передумано за несколько дней. В это время мы почти не разговаривали и сторонились друг друга. А потом ему нужно было уезжать. Ехать далеко — на операцию в Шотландию. Ну что тут скажешь? Он работает, живёт своей жизнью. Перед тем, как сесть в такси и уехать, Сай взял меня за руку. Мне показалось, что он впервые взял за руку женщину, а не товарища, тень, голос из кухни. Мои пальцы, предательски холодные, как у лягушки, легли в ладонь, словно в коробочку.

Сай попросил меня остаться. Чтобы я сама решила, хочу ли быть с ним. А он хочет, он-то очень хочет быть со мной. Если захочу, если решу остаться, он просил дождаться. Он не будет звонить, спрашивать. Просто позвонит перед приездом, за неделю. Если не хочу, могу не ждать. Просто уйду перед самым приездом или раньше, а он вернётся в пустой дом, и все будет ясно. Он сможет помочь с жильем, но просил не оставаться в этом доме.

Сай не сказал мне, что уже решил – если я уйду, он продаст дом. Как он скажет потом «странно было осознать, что без тебя в нём жить я не могу. А ведь когда-то мог. Теперь – нет.»

Уехал. Время пошло. Я слонялась по комнатам, вытирала пыль, поливала цветы. Ждала. Очень ждала звонка. Хотела встречи, торопила время. Дни шли так медленно, как им и было положено.

Дождалась. Сай позвонил и сказал, когда будет. Больше ничего не спросил и я тоже не стала спрашивать. Его не было два месяца. Всё могло случиться. Мог полюбить другую, (а он, оказывается, думал, не встретила ли я кого).

Да, к его приезду я готовилась, спешила. Зажгла свечи, приготовила ужин. Опустилась на лестницу и, как в детстве, в России, ожидая родителей, сидела на ступеньках и смотрела на входную дверь.
Время шло, тикали часы. Его всё не было. Стало страшно — вдруг не приедет? Вдруг сам передумал и не решился сказать?
Я плакала, надеялась, что это всё от страха.

Рейс, оказывается, задержали из-за извержения вулкана. На целых 11 часов. Представляете, что я пережила?

А еще…Думала, размышляла. Оценила его благородство помочь мне с жильем.

***

Почти ночь. Дома темно, шторы опущены. Звонить он не стал, открыл своим ключом. Вошёл и замер. От двери до лестницы пол уставлен свечами. Некоторые уже догорели. А я уснула, сидя на лестнице. Уронила голову на руки, а на щеках чёрные линии от туши.

Он тихо подошел, обнял. Я вскочила, как от разряда электрического тока. Он молча вытер мое лицо, погладил волосы. Мы долго сидели на ступеньках и чувствовали одно и то же: наша жизнь пошла по-другому.

Маша Арефьева, UK

***

История Маши глазами психолога. Комментирует Бажуткина Татьяна Андреевна, врач- психолог  реабилитационного центра  «Мелодия души»  koleso222@mail.ru

Читала историю Маши и китайца Сая на одном дыхании: было действительно интересно, чем закончится их роман. На ум пришли строки «Каждый человек счастлив, потому что уже живёт».

Хочу отметить, что Китай — страна очень интересная и понять психологию китайца порой нелегко. Люди Китая живут, что называется, с «улыбкой наготове», но что таит в себе эта улыбка можно только догадываться. Загадочная восточная душа – так на 100% можно сказать о любом представителе китайской нации. Их отношения — очень резкий стык двух культур.

Что можно сказать о Сае? Культура накладывает неизгладимый отпечаток на характер человека. В бытовом, духовном или моральном плане Сай всегда будет отличаться от представителей других стран.

Маша с удивлением описывает ситуацию, когда Сай уснул в музее. Хочу сделать небольшое отступление для тех, кто совсем не знаком с китайской культурой. Спать в музее – это нормально для любого китайца. Представители этого народа не видят ни чего зазорного что бы уснуть в парке или магазине, в музее или общественном туалете. Уснуть в общественном месте для китайца это всё равно, что для нас на Пасху красить яйца — часть бытности народа.

Китаец Сай — личность довольно интересная. Он целеустремленный человек. Получить в Китае высшее образование довольно сложно и дорого, для этого следует много и хорошо учится и обладать определенными деньгами и связями. Наличие развода за плечами говорит о тяжелой психологической травме.

Каждый китаец в 98% случаев из ста примерный семьянин. У представителей этого народа не приняты разводы. Значит, их отношения с бывшей супругой окончательно себя изжили. По его отношению к Марии видно, что семья для него — надежный тыл. Но девушке следует учесть, что не так давно в Китае отменено многоженство и измена для Сая не будет чем- то особенным.

Отдельно хочется отметить, что он пригласил Машу пожить к себе в свой дом, в свои стены. Как говорилось выше, семья для китайцев — это святое. И допустить в личное пространство чужого незнакомого человека – это Шаг. Причем, серьёзный и ответственный. Да, китайцы очень открытая нация, но дружелюбие и открытость касается лишь близких им людей.

Для Марии эти отношения изначально строились на комплексе «маленькой девочки». Вот сделаю всем назло, всем докажу, какая я. В ней, не смотря на возраст, живёт душа девочки — подростка: хрупкая и ранимая. Отношения изначально основаны на дружбе, доверии и уважение гораздо крепче и стабильнее, чем отношения, которые построены на страсти. Когда партнеры смотрят друг на друга без розовых очков и видят все плюсы и минусы — это и есть первый кирпичик в фундамент прочного брака.

Мария — девушка провинциальная, а значит простая и скромная. Эти чувства наиболее ценны для китайских мужчин. Во всем мире идеалом женской красоты является блондинка с пятым размером груди. Везде, но не в Китае. Сай ценит Машу за её простую ненавязчивую красоту, за то тепло и уют, которые она создала в доме. Вот только понимание этого придёт к обоим, когда они уже притрутся друг к другу. И будут воспринимать друг друга такими, какие они есть.

«Каждый человек счастлив, потому что уже живёт».

Пусть жизнь Марии и Сая будет такой же тихой и гармоничной, как течение воды в летний день.

Комментирует психолог Вениамин Сухарев veka@nekto.com

Необычная история, как по самой своей сути, так и по своей весьма неожиданной концовке.

Итак, сам союз русской женщины и китайского гинеколога, живущего в Европе, на первый взгляд кажется чем-то из области даже не фантастики, а какого-то сюрреализма. Но это только кажущееся впечатление, связанное с непониманием нами китайской культуры и, как следствие, с нашими представлениями о китайцах, как об инопланетянах. Но на самом-то деле китайцы — это такие же люди, как и мы, подверженные тем же самым чувствам и эмоциям, поэтому, если посмотреться внимательно, то ничего сверхъестественного в данной истории нет.

Чтобы в этом убедиться, предлагаю вам попробовать понять обоих героев рассказа и постараться заглянуть к ним в душу.

Прежде всего, Сай, который был обычным обеспеченным китайцем, со свойственным китайцам воспитанием — чуждым и непонятным русскому человеку. По этой причине первая встреча превратилась в сумасшедший конфуз. Причину этого Сай не понимал, но как человек чувствовал, что он в чем-то не прав и отношения погибают. Но тут в дело вмешались китайская философия, мировоззрение и желание взять в жены русскую красавицу — главную героиню рассказа. Сай, как врач и как человек, знающий об устройстве женщин не понаслышке, решил пойти ва-банк, рассчитывая, что долгое пребывание под одной крышей либо сблизит их — и они организуют крепкую пару, либо, если не повезет, разойдутся. Он понимал, что совместная жизнь располагает к взаимному доверию и хотел проявить себя не как европеец в моменты первых свиданий и в конфетно-букетный период, а как хозяин дома, щедрый и надежный, на которого стоит положиться, и который достоин любви. Понимал ли он это и действовал по расчету, или все это происходило на подсознательном уровне, останется навсегда загадкой. Да, наверное, это и не важно.

Главная героиня, во чтобы то ни стало желающая выйти замуж за иностранца и уехать из родного городка за границу, сделала все для достижения этой цели. Она уцепилась за возможность выехать с нелюбимым человеком без каких-либо обязательств, за исключением ухода за домом. Но если взглянуть глубже, то в главной героине мы увидим далеко не расчетливую стерву, а просто одинокую женщину, которая хотела для себя счастья. Мы увидим далеко не самостоятельную бизнес — вумен, щелкающую мужчин и проблемы, как орешки, а нежную и ранимую душу, которой нужно было надежное мужское плечо.

Время шло, пара жила под одной крышей, разделив свои обязанности и качественно их выполняя. Несмотря не возникающие периодически ссоры (а в какой семье их не бывает?), с каждым днем они все больше и больше привязывались друг к другу. Чего стоит только сцена ревности и последующий скандал! Каждый из них уже чувствовал себя второй половинкой своего соседа, но каждый же, в силу своей нерешительности, не желал рисковать и нарушать ранее установленные правила и договоренности. Может быть, если бы не такая случайность, то ничего бы у них и не вышло. Если бы самолет не задержался, Сай бы пришел домой как обычно, не рискуя нарушить правила. Провел бы вечер, и, возможно, возникла бы очередная ссора. Но… самолет опоздал и именно этот просчет авиалиний раскрыл перед китайцем настоящее положение вещей. Мало того, на эти вещи с другой стороны посмотрела и сама героиня рассказа, которая на тот момент уже и представить себя не могла без Сая и готова была его ждать до победного конца.

 

 

 

 

 

 

 

Метки и рубрики:

КНИГИ , Виктория Фабишек, Записки брачного агента, книга Комментариев нет